– И совсем не считаю, что это хорошая идея, – пробурчал Роун, наморщил лоб. – Королева – хозяйка Пустоши. Получается, это она сейчас на нас злится.
– По-моему, она как раз сейчас подслушивает, – заметил Карим спокойно. В самом деле, снежная буря успокоилась, и даже ветер утих. Роун пробормотал:
– Это не очень хорошо, наверно…
– Да все равно, – вызывающе сказал Карим, обращаясь не то к Роуну, не то к Пустоши и Королеве. Сейчас он выглядел настоящим принцем, требующим свое, и Роун невольно восхитился смелостью кузена. – Я пришел не взять что-то, а предложить. От такого не откажется даже она.
– Как будто ты ее знаешь!
– Опять ты бурчишь, – заметил Карим. Но вместо того, чтобы нахмуриться и начать читать нотации, он неожиданно протянул руку и похлопал Роуна по плечу. Потом миролюбиво улыбнулся. – Давай просто делать то, что мы можем. И посмотрим, чего мы добьемся.
Роун невольно засмеялся и кивнул:
– Хорошо, брат. А что, не попросить ли и мне у Королевы чего-нибудь?
– Мыслишь в правильном направлении, – одобрил Карим. Роуну эти слова были приятны, и он в очередной раз порадовался, что Пустошь уже подарила ему такого кузена.
И пусть Королева злится, сколько хочет.
– Магические карты могут и соврать, – заметил он спустя некоторое время. Карим возражать не стал:
– Могут, конечно. Тем более, что магия Пустоши настолько мощная. Чувствуешь давление?
Роун прислушался к собственным ощущениям. Действительно, Пустошь словно давила, испытывала на прочность, и чем дальше они отходили от Великой реки, тем сильнее это ощущалось. Он закивал:
– Точно! Как будто пытаешься прорваться в пузырь, который наполнен водой, и тебе все сложнее.
– Магический фон тут – будь здоров, – задумчиво пробормотал Карим, оглядываясь. – Но ничего. В крайнем случае, используем артефакт тетушки.
– В каком это крайнем случае? – захотел узнать Роун. – У тебя что, магия может закончиться?
– Ее могут заблокировать, – серьезно ответил Карим. Выглядел он, несмотря на мрачный прогноз, почти расслабленным, так что Роун решил не беспокоиться раньше времени.
Они уже довольно долго поднимались по узкой тропинке, морщиной прорезавшей заснеженную гору. Лед под ногами неохотно поддавался и трещал; сверху, с уступов, то и дело обваливался снег, разочарованно шипевший при соприкосновении с защитной магией. Вид не менялся: все та же унылая степь внизу, затянутое тучами небо внизу, виляющая тропинка, по которой с трудом идут два человека плечом к плечу.
Усталость навалилась вечером, как-то сразу лишив желания продолжать путь. Ветер усилился, снег валил все гуще, и парни решили остановиться на ночлег в одной из обнаруженных небольших пещер по пути. Установили Завесу, зажгли костер, вытащили припасы и молча поели, после чего Карим вызвался дежурить первым, а благодарный Роун тут же заснул.
…Он не видит лица стоящей у высокого окна женщины, но кожей чувствует исходящий от нее холод и силу. Безмерно уставший, с трудом переводя дыхание, он осторожно опускает на пол товарища, который так и не пришел в себя, и выпрямляется. Меч в руке кажется все тяжелее с каждой секундой, но выронить его значит подписать себе смертный приговор. То же самое случится, если перстень вдруг перестанет работать.
Ее низкий, тягучий голос наполняет сердце холодом:
– Тебе все же удалось добраться до замка.
– Как видишь, – с трудом отзывается он, сосредоточившись на том, чтобы держать меч. Руки дрожат.
Женщина медленно поворачивается к нему и дарит ледяную улыбку, в которой таится обещание скорой смерти:
– Зачем было тратить столько сил? В итоге вы все равно погибнете. Пустошь не терпит чужаков.
– Кому, как не тебе, знать об этом? – насмешливо замечает второй парень. Он с трудом, опираясь о стену, поднимается, тут же хватается за плечо товарища. – Ты ведь тоже чужая, Стейнмунн.
Хозяйка замка, явно пораженная, устремляет горящий взгляд на парня:
– Откуда… откуда ты знаешь? Впрочем, – она быстро возвращает самообладание, – это ничего не значит. Ты унесешь свое знание с собой в могилу.
– Рано радуешься…
…– Стейнмунн!
Она бросает быстрый взгляд – презрительный, морозящий. Осаждает коня, рвущегося в гущу боя, и позволяет всаднику догнать ее. Впрочем, как только он оказывается рядом, снова бросается вперед. Ее ждет битва.
– Стейнмунн, постой! Твой отец…
– Нет у меня отца! – яростно кричит она. – Нет – после того, что он задумал!
– Ты принцесса!
– Я – Королева вечных снегов! – она смотрит на королевского советника взглядом, в котором сплавились воедино темный гнев, разочарование, тоска, высокомерие. – Я буду править Пустошью, и чьи-то приказы не имеют значения.
Она уносится вперед – туда, где кипит бой, слышатся крики людей и ржание лошадей, в воздухе витает запах крови и смерти. А советнику остается только беспомощно стоять и смотреть ей вслед.
