В штаб руководства из состава пункта выделили двух офицеров-разведчиков майора Игоря Клокова и радиоинструктора капитана Калинина. Вечером следующего дня от них пришла радиограмма. Радиоузел принимал ее долго и мучительно. Видя эти мучения радистов, командир пункта приказал посадить на прием телеграмм самых опытных офицеров и прапорщиков. Однако и это не помогло. Уже заполночь посыльный принес с узла связи радиограмму. Шифровальщик безуспешно пытался ее расшифровать. К работе подключились командир полковник Халиков и начопер подполковник Пешков. Бились более двух часов. Безуспешно. Шифрограмма не раскрывалась.
Перед тем как упасть на кровать и уснуть, Евгений Алексеевич передал шифровку: «Прошу повторить вашу телеграмму номер 001. По возможности максимально сократите текст. Будьте внимательны при шифровке».
Так война давала им свои первые жесткие уроки. А сколько их еще будет впереди… Впрочем, это понимали не только командиры и офицеры разведпункта, но и их начальники. Ибо то, что случилось 25 февраля, по-иному и не назовешь. Хотя, откровенно говоря, подобного Пешков не ждал.
Ни о чем не подозревая, он сидел в штабной палатке и занимался отработкой формы донесений. Надо было сделать ее лаконичной и в то же время деловой и читабельной, в полной мере отражающей боевую обстановку.
Время шло к десяти утра, когда на площадке перед палатками он услышал шум моторов машин, и услышал громкий крик дежурного «Часть, смирно!»
Пешков выглянул из палатки, увидел легковые машины, командирский уазик и несколько человек в гражданской форме. Одному из них, низкорослому, крепкому человеку в шляпе дежурный отдавал рапорт: «Товарищ генерал армии! Личный состав…»
«Это кто к нам пожаловал? — удивился Пешков. В оперативной группе Министерства обороны во главе с маршалом Соколовым был единственный генерал армии — Ахромеев.
А еще в Кабул прибыл новый главный военный советник генерал армии Майоров. Вот и все.
— Это же начальник ГРУ, — кто-то из офицеров прошептал Пешкову на ухо.
«Ну, надо же так лохануться», — с досадой подумал про себя Евгений Алексеевич. Но что поделаешь, коли он и в глаза не видел «большого шефа». Впрочем, ничего удивительного, где он, а где Ивашутин. Но теперь, подвалило счастье. Он отступил вглубь палатки, и когда начальник ГРУ вошел, рубанул строевым, вспоминая, чему его в свое время учили в «кремлевском» училище.
— Товарищ генерал армии, начальник направления подполковник Пешков.
Ивашутин поморщился, всем видом показывая, что не стоит докладывать так громко, и опустился на пододвинутый стул. Его сопровождали генералы — начальники оперативных управлений ГРУ Борис Вилков и Константин Ткаченко, а также руководитель радиоразведки Петр Шмырев.
— Что ж, давайте, рассказывайте, — произнес Ивашутин.
Докладывал у стола с картами полковник Халиков. Потом начальник ГРУ захотел поговорить с офицерами.
После отъезда начальства в их палатке появился ценный, как принято сейчас говорить, артефакт. Капитан Афиногенов на обратной стороне стула написал фломастером: «На этом стуле 25 февраля 1980 года сидел генерал армии Ивашутин Петр Иванович».
Заканчивался февраль. В последний день месяца Пешков вместе с бойцами отдельной роты спецназа выехал на аэродром. Из района операции в Кунаре сообщили, что взят в плен крупный руководитель мятежных отрядов по кличке Волк.
Евгению Алексеевичу было приказано разместить моджахеда и провести допрос. Судя по всему, Волк знал многое и в своей провинции и на сопредельной территории Пакистана. Словом, подполковнику предстояло впервые столкнуться лицом к лицу с реальным противником. Не в телеграммах и шифровках, а напрямую.
Когда вертолет Ми-8 сел и выключил двигатели, из него вывели маленького, худенького, с острым горбатым носом и затравленными глазами, пленника. На нем была какая-то грязная накидка, на ногах резиновые калоши на босу ногу. Евгений Алексеевич поначалу даже растерялся: и это крупный главарь моджахедов?! И тогда, право же показалось, что уж этого заморыша они расколют на два щелчка. Тем более что Волк был для них очень ценен. Его офицеры в разных районах Афганистана только разворачивали оперативную работу, а командование уже требовало развединформацию. Вот она, эта ценная развединформация, стоит перед ним в калошах на босу ногу и затравленно озирается.
