— Мы там делом занимаемся, — говорил он кому-то из офицеров. — Воюем, между прочим, рискуем. Это вам не бумажки перекладывать.
Последняя фраза явно намекала на него. Евгений Алексеевич нашел, что ответить «герою», но в то же время сделал вывод: ему надо побывать в каждой группе и поработать там, на месте, наравне со всеми. Что ж, сказано — сделано.
Полковник Пешков прилетел в Джелалабад, когда до наступления сумерек оставалось с полчаса. Надо было спешить добраться до Шамархейля. На аэродроме его встретил майор Молчанов. По дороге он ввел его в обстановку.
— Вот эти пятнадцать километров нам тяжело давались. Федя Гладков ездил на тот конец города, чтоб привезти наводчика или проводника, скрыть его от местных, посадить в вертолет. А по прилету с операции все провести в обратном порядке.
Евгений Алексеевич внимательно слушал майора. Ему важно было разобраться во всех тонкостях работы его подчиненных на местах.
— Потому первым делом пришлось позаботиться о безопасности этого участка пути.
— Получилось?
— Да, — с гордостью ответил Молчанов. — Давно уже здесь не гремели выстрелы. Надеюсь, и не загремят.
В конце пути, на вилле их встретил капитан 3-го ранга Федор Гладков. Он приходился внуком известному советскому писателю Федору Борисовичу Гладкову. Прибыл Федор в Афганистан со вторым «призывом» офицеров-оперативников, когда их разведпункт был преобразован в разведцентр.
Вертолетчики, с которыми он летал на бомбо-штурмовые удары, называли его «Бородой». И неспроста, усы и борода у Гладкова действительно были шикарные.
Федор крепко стоял на земле. Порой он мог принять решение, о котором другой и подумать побоялся бы. Так однажды генерал армии Ахромеев приказал нанести удар по группе моджахедов. Во главе этой банды стоял Ахмад шах. Нет, не тот знаменитый Ахмад Шах Масуд — панджшерский лев, а местный главарь. Правда, он доставлял немало хлопот нашим войскам. Время от времени вылезал из своей берлоги в Черных горах и нападал на советские подразделения. Наконец терпение руководства лопнуло, и поступила команда — «вертушки» должны отработать по расположению банды, следом высаживался десант. Однако условия оказались весьма сложными, и Ахромеев приказал высадить афганских десантников вместо наших. Но вертолетчики могли работать только с агентом-наводчиком, дабы отыскать нужное ущелье. Вертолеты выделяли афганцы, а это значит — Гладкову предстояло лететь на афганских «вертушках» и с афганскими солдатами.
Узнав об этом, агент-наводчик наотрез отказался лететь. Все уговоры и посулы были бесполезны. Он, как робот, повторял: мол, если афганские десантники меня увидят, жить осталось день-другой.
Операция находилась под угрозой срыва. И тогда Гладков принимает непростое решение — десант оставить на земле. Агент-наводчик закрыл лицо и в полет. Два звена нанесли удар и благополучно возвратились на аэродром. И тут поступает команда: доложить результаты работы десанта. Но докладывать-то нечего.
Генерал армии Ахромеев, узнав о том, что капитан 3-го ранга, по сути, отменил его приказ, был вне себя. Он вызвал Гладкова в Кабул.
Командир группы Молчанов пытался хоть как-то успокоить Федора, советовал в разговоре с генералом упирать на то, что агент не желал лететь из-за боязни быть убитым. Предлагал привести в пример агента Фаттаха, которому отрезали голову, или другого агента Рухуллы, убитого на глазах всей семьи.
В Кабуле на защиту подчиненного встал начальник разведцентра полковник Халиков. Они вместе ходили к Ахромееву и сумели убедить генерала, что в подобной ситуации иного решения не могло быть.
Вот таким парнем был Федор Гладков.
Пешков, как и положено начальнику, осмотрел жилище разведчиков. Ничего особенного, все как обычно, только показалось многовато боеприпасов, автоматных рожков, гранат разложено на подоконниках. Только что тут скажешь: война.
Она, кстати, напомнила о себе сразу после осмотра виллы. Со стороны шоссе, где располагался фруктовый сад, прозванный разведчиками «Соловьиной рощей», ударили пулеметы, автоматы. Молчанов скомандовал: «По местам!», и все, подхватив оружие, расположились, как и было предписано боевым расчетом.
Пешков выбрался из дома, залег в кустах и открыл стрельбу по вспышкам очередей на той стороне. Через полчаса все было кончено. Стрельба стихла.
На следующий день капитан Виктор Галкин доложил начоперу.
— Евгений Алексеевич, мои агенты сообщают: на базу Тура-Бура завезли большую партию оружия и боеприпасов. Наряд на удар получен.
— Ну что ж, тогда летим, — ответил Пешков.
Галкин привез на виллу наводчика-афганца. Так делали не часто, но случалось: привозили сюда только самых доверенных.
