Таких «непонимающих», право же, было немало. И написать для них сводку следовало так, чтобы маршалы не пожимали плечами.
Этому, собственно, и учился Владимир Онищенко. Готовили они за сутки, то есть за свою смену, три документа. Так называемая, «цековская сводка», которая за подписью министра обороны каждое утро уходила руководителям страны, сводка руководству Министерства обороны, и третья, — сводка разведданных.
Разумеется, «цековские сводки» были самые тяжелые. Никаких общих фраз, лишних пустых слов. В три странички надо уложить все главные события в мире. Как любил говаривать начальник смены Медведко, «языком мычания теленка», простым и ясным для восприятия, описать очень сложные коллизии.
Нельзя было начать сводку, к примеру, предложением: «Палестинские отряды продолжили наступление». Сразу, в первой фразе, требовался результат. «В течение суток палестинские отряды продвинулись… заняли… и т. д.». А дальше следовало показать ход событий и обязательно дать прогноз.
Ох, уж эти прогнозы! Сколь неблагодарное это дело, мы видим на примере прогнозов погоды или экономических прогнозов. Когда ведущие экономисты страны, да что там страны, мира, нередко попадают пальцем в небо.
У разведки свои прогнозы. И тут уже не падение индекса Доу-Джонса на несколько пунктов, а возможное падение обороняемого населенного пункта, города, а то и всего фронта, с гибелью техники и личного состава.
Но в разведке работают не Боги, а люди. И не всегда есть возможность точно предсказать события. Случалось, и резидентуры опаздывали, присылали противоречивую информацию. Так, накануне ливанской войны 1982 года, когда Израиль вторгся на территорию Ливана и начал наземную операцию «Мир Галилее» с целью уничтожения баз Организации освобождения Палестины, в Центр поступали материалы из нескольких источников. Докладывали руководители разведаппаратов из Дамаска, из Омана, шла информация непосредственно из Бейрута. Дополнялась она результатами перехвата радиоэлектронной разведки.
Да, действительно, порою одна фраза давалась с таким трудом.
Много лет уже прошло с тех пор, а полковник Владимир Онищенко помнит свои приезды в Генштаб, будто это было вчера.
После того как его текст вычитывал начальник смены и говорил заветные слова: «А теперь можешь идти согласовывать», он отправлялся в Информацию, и если была необходимость, то и в оперативные управления. «Цековскую» сводку визировал заместитель начальника Информации. Потом начальник КП утверждал их у генерала Ивашутина, и в 6 часов утра Онищенко ждал автомобиль. В 6.30 он уже был в приемной начальника Генерального штаба. Маршал Советского Союза Николай Агарков находился на рабочем месте. Он читал сводку, ставил свою визу, и в сопровождении офицера по особым поручениям Онищенко следовал в приемную министра обороны. Однако так было не всегда. Открывалась дверь высокого кабинета, и порученец приглашал: «Разведчик, зайди».
— Тут не совсем понятно, — спрашивал маршал. — Так будет удар авиации или нет?
Владимир Федорович прекрасно осознавал: если он скажет «да», сводка пойдет в международный отдел ЦК, а дальше надо выводить палестинцев из-под удара. Огромная работа. А если «нет», они останутся на своих местах, а удар тем не менее будет нанесен. Что тогда? Такова цена одной фразы разведки.
Бывали и другие случаи. Армейские пропагандисты и политработники в ту пору любили к месту и не к месту употребить фразу: «Как наше слово отзовется?»
У разведки свое слово, особое. Когда министром обороны в 1976 году стал Дмитрий Федорович Устинов, в «цековскую» сводку стали включать так называемую военно-техническую информацию, короткие сообщения о разработках оружия в зарубежных странах.
Как-то написали об американских разработках. И надо же такому случиться, Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, просматривающий их, обратил внимание именно на это сообщение. Прочел. Позвонил Устинову.
— Дмитрий Федорович, а у нас как?
— Что у нас? — не понял министр.
— Ты же прислал мне бумагу о том, что делают американцы. А у нас делается что-нибудь?
