Легенды полностью

И жизнь тогда нехилая пойдёт!

А жизнь – она сейчас, вот здесь, держи,

Была и нет – стремительный полёт…

А мы всё ловим наши миражи.

Минутку, после, через день, потом -

Течёт сквозь пальцы быстрая вода!

А мы хватаем воздух жаркий ртом -

Не надо торопиться никуда.

Испить мгновенья за глотком глоток -

Так просто вечность распознать на вкус.

А расплескать – какой же в этом прок?

Сжимал в руках – да не донёс до уст!

Жить не спеша – единственный закон:

Свершенья обретают плоть и стать,

И мир у ног, и ты срываешь кон…

Ну что я с вами?! – мне пора бежать!

А стылый сад меня вдруг обвинил

В том, что я зиму песней призывала,

Что в марте талом, на исходе сил

Мученья повторила все сначала -

Тоску его от снежной чистоты

И боль его от ледяных объятий…

Он так давно исписывал листы

Те, что одним движеньем были смяты.

И саду вновь томиться в тишине,

Копить в себе смертельные обиды,

Чтобы назло метелям, стуже, мне

Предстать потом ещё прекрасней с виду.

Но он великодушно всё простил

И сны свои поведал даже вкратце,

Ведь на краю разверзнутых могил

Дано нам с ним сгорать и возрождаться.

Был тогда троллейбус старый

Как космический корабль –

Чутко вглядывались фары

В фиолетовую даль.

Вдруг не стало пассажиров,

Этот вечер – колдовство.

Сотворенье словно мира,

Я и вы – и никого.

Пусть не сказано ни слова,

Лишь чуть-чуть маршрут совпал –

Ехать я всю ночь готова,

Кто бы там меня ни ждал.

Взгляд случайный, взгляд печальный –

Отвернись – и нет проблем.

Есть на всё ответ детальный:

Не встречались мы совсем.

Но трясётся наш троллейбус –

От себя не убежишь:

Жизнь подсунула нам ребус

Тот, что сразу не решишь.

И вмещаются столетья

В эти несколько минут…

Остальное – дело третье,

Коль совпал в веках маршрут.

И танцуют блики, тени,

И тревога всё растёт –

Расставанья не отменит

Наш космический полёт.

Остановка… сняты чары…

Вы выходите, ну что ж –

Покатил троллейбус старый,

Невзначай усилив дрожь.

Тревожный, по-особому нездешний,

Он истину, как мясо, ел с ножа,

И, улетев из типовой скворешни,

Он за полночь гостил порой у Джа³⁰.

Он помнил Слово, мы его забыли,

Он видел свет, а нас постигла тьма,

Прошёл он без труда и без усилий

Там, где с пути сбивались и с ума.

Нам было поровну, а он проставил "больше",

Наш тяжкий груз он выкинул легко,

И яд, сводивший нас к подземным толщам,

Он пил и пил – растений молоко.

Кумиров мы творим с пометкой "срочно",

У суеты сует вовек в чести.

Он смысл бесед и тайну слёз полночных

До нас, глухих, пытался донести.

Но что нам, иноверцам-полукровкам,

Ушедшим в дебри от священных вод?!

Вдали от нашей толчеи неловкой

Один на берегу он тихо ждёт.

Мы с временем друг другу не подходим,

И, может, скоро разойдёмся с ним.

Раскланявшись при всём честном народе,

Взаимные обиды мы простим.

Оно забудет мой нелепый вызов

И неприятье многих аксиом,

Отказ от гонки за слепящим призом,

Привычку проверять всё на излом.

А я глаза закрою на неверность,

На суету и отчужденья лёд,

Утерянную впопыхах безмерность,

Приобретённый мелочный расчёт.

Оно вернёт мне право спать спокойно,

Не чувствуя трагический разлад,

Впервые так торжественно и стройно

Судьбы мне перезвоны зазвучат.

В разлуке прощены и в ней же квиты,

Наверное, мы вспомним о былом,

Где строки и минуты всё же слиты,

И где душа их общий тесный дом.

(из поэмы «Средневековье»)

Святой инквизиции праведен гнев -

Отступнице век не дождаться покоя,

Отныне и присно дарованы мне

Все ужасы Босха³¹, Эль Греко³² и Гойя³³.

За то, что дошла до запретной черты,

За ересь, за богопротивные свитки,

За бунт и гордыню мне послан был ты

Моим изощрённым орудием пытки.

Тебя по лекалам грёзы моей

Вернее уже и создать не могли бы -

Но свет твой в бездонном провале ночей

Страшнее костра и безжалостней дыбы.

Я гасну, затеряна в древней пыли,

Ты таешь в сиянии солнечных свитков.

Не годы – столетья! – меж нами легли,

Меж мной и прекрасным орудием пытки.

Мне биться, кричать, задыхаться в дыму -

Не выдумал жёстче и сам Торквемада³⁴!

Но знаешь, почти благодарно приму

Все муки земли на всех кругах ада.

Когда, наконец, мне сыграют отбой -

Останется жизнь эту вспомнить навскидку -

Я мир назову местом встречи с тобой,

Моим совершенным орудием пытки.

Волнуют ли кого мои раздумья? -

Меня, и то, признаться, не всегда.

Боюсь, что у судьбы, наивной лгуньи,

Сокровища – обычная слюда.

И лучше в недрах, тайниках, подвалах

Клад ненадёжный спрятать до поры -

Смех вызовет открытое забрало,

Коль неизвестны правила игры.

Один поймёт, да не захочет верить,

Другой, поверив вроде, не поймёт,

А третий вовремя захлопнет двери -

Гостей незваных он давно не ждёт.

А кто-то возомнит, что он умнее,

Что я нуждаюсь в свете – не в тепле!

И, может, просветить меня сумеет -

Известно всё о пламени золе.

И я устрою собственную травлю,

С восторгом буду гнать себя в капкан,

И камня я на камне не оставлю

От истин, так похожих на обман.

И я замру, как дом после пожара -

Просторно в нём, и тихо, и мертво.

Прохожий не захочет – даже даром! -

Там отдохнуть – и обойдёт его.

Однажды наступит миг, когда мне не хватит слов –