Да шум дождя за свинцовым окном –
Там, где смывает наш сказочный дом.
В этом кругу мы заучим без боли
Реплики, позы зачеркнутой роли,
Не разобравшие смысл между строк,
Не услыхавшие третий звонок.
В этом кругу беспробудной спирали
Всё мы отыщем, чего не искали:
Миг накануне – век на кону
Сплавит находки в потерю одну.
В этом кругу мы поверим без страха
В исповедь праны37, развеянной прахом,
В проповедь пепла о шансах костра,
В то, что давно нам усвоить пора.
В этом кругу мы поймём без возврата,
Что в неизбежности нет виноватых,
Что бесконечность – не мрак и не свет.
Нет ничего здесь, и нас с тобой нет.
Помнишь ночь под Рождество? –
Дом наш был гостями полон:
К нам пришли и Вий38, и Воланд39,
И подручные его.
Дружно нечисть до зари
Всё водила хоровод,
Обсуждали упыри
Прошлых выборов исход.
В мутном зеркальце луны
Отражается зима.
Нам дожить бы до весны
Не сойти бы нам с ума.
А под старый Новый год
К нам из проклятого леса
Два безумных властных беса
Привезли законов свод.
С воем повлекли под суд
Мерзких оборотней ряд.
Впрочем, место их займут
Те, что их разоблачат.
Из дворов промерзших сны
Лезут в тёплые дома.
Нам дожить бы до весны –
Не сойти бы нам с ума.
А в крещенский вечерок
К нам пришло письмо в конверте:
Сообщали злые черти,
Что погасят огонёк.
В темноте вещал ведьмак
О приходе светлых дней,
Угощал всех вурдалак
Спецкоктейлем из кровей.
И понять мы не вольны,
Где тут пир, а где чума.
Нам дожить бы до весны –
Не сойти бы нам с ума.
Он встанет затемно, управится с делами,
Покурит натощак, хлебнёт стакан чайка,
Парадный свой пиджак наденет с орденами,
У ветхого трюмо замешкавшись слегка.
И выйдет на крыльцо, замок привесит в скобу,
Нарежет, не щадя, персидскую сирень
И, не спеша, пойдёт – сегодня день особый -
За годом год он ждет весенний этот день.
Ещё такая рань – роса блестит на листьях,
Трава пока хранит вчерашние следы.
Он выйдет за село, где в роще голосистой
Надгробий и крестов неровные ряды.
Завидев среди них родимую могилку,
Прибавит сразу шаг – соскучилась жена.
Нехитрую еду достанет и бутылку,
Плеснёт себе и ей домашнего вина.
"Что ж, поздравляю, мать, с великою победой,
Вот и промчался год – жаль, ты не дождалась…", -
Любимого лица коснётся на портрете
И, разложив цветы, заплачет, не стыдясь.
А после он сойдёт на берег шумной речки,
И сядет на траву, и будет вдаль смотреть…
Что вспомнит: отчий дом, прощанье, поле сечи
Иль пацанов-друзей, бегущих прямо в смерть?
Солдат, герой Руси, больной и одинокий,
Покой родной земле вернул когда-то он.
Над ним лишь синева да ветерок с востока
Несёт издалека церковный скорбный звон.
Тишине не нужно строчек,
В строчках звуки есть, слова -
Пусть слабейшие из прочих,
Пусть рождённые едва,
Недоношенные даже -
Иль в агонии уже…
Тишине ль до нашей блажи,
Нашей ловли миражей?!
Тишь болотом злым раскисла -
Лишний шаг и канешь в муть…
Тишина не ищет смысла -
Ей бы только затянуть.
В поиске увязших строчек
Через топь бреду одна,
Зыбки кочки многоточий -
И ремарка40: "Тишина".
Я по ступенькам тишины
Взбираюсь на вершину ночи.
Приблудные чужие сны
Меня чаруют и морочат.
Одна в нестройном их ряду –
Летят в окно, ползут из трещин,
Сулят удачу, грех, нужду –
Но как узнать, который вещий?
Но всё же с них сбираю дань,
Хватаю за руку с поличным,
Стираю призрачную грань,
Что не стирается обычно.
А кто-то спит в пустынной мгле,
Бессоньем мучимый, как жаждой,
За сны его в моем столе
Я заплачу сполна однажды.
Во искупление вины
К адепту41 краденых сокровищ
Ворвутся в явь чужие сны,
Рождая сонмами42 чудовищ.
Поднявшись на вершину ночи,
Я вижу собственные сны –
Они тем ярче, чем короче,
И смыслу странному верны.
То ослепительно опасны,
То исцеляют как бальзам,
И озарен мир ежечасно
Молитвой неземным богам.
И ночь светлей дороги к раю,
А утром как в гробу темно,
Ведь, просыпаюсь, понимаю,
Что слов мне помнить не дано.
А эти звуки, эти строфы
Так совершенны, так чисты…
Я поднимаюсь на голгофу
Своей немыслимой мечты.
Победы не бывает без потерь:
Пусть мой ты, но и я твоя теперь –
Коса на камень… Кто из нас сильней?
Своё главенство утвердить сумей.
Похоже, век в войнушки нам играть…
Всё ближе, ближе вражеская рать.
Придёшь, увидишь, победишь меня –
Но примешь в дар троянского коня43 –
В одно мгновенье в прах повержен ты.
Тут я сжигаю за собой мосты,
Рублю узлы – но вдруг неверный шаг –
И в пору мне бросать уж белый флаг.
Так день за днём: триумф, разгром, реванш,
И бесконечен поединок наш.
Под силу лишь предутренним часам
Покой вернуть поверженным врагам.
И дом тогда наш перемирью рад,
Объятье не похоже на захват.
Но луч стрелой сорвался с тетивы –
И слышен крик: «Держись, иду на вы!44»
Всё, жребий брошен, пройдена черта-
Жаль, ноет ахиллесова пята45.
Быть – не быть… под таинство левкоев46
Не томись на сотни лет вперёд.
Рана, что смертельно беспокоит,
До рассвета, может, заживёт.
Все дороги в Рим? – послушной нитью
