После завершения ритуальной части празднование перешло в более свободную фазу. Жители деревни — молодые и старые, мужчины и женщины, дети и старики — собрались вместе, чтобы участвовать в праздничных гуляниях. Площадь ожила: звуки барабанов и пение заполнили воздух, а группы танцоров, следуя ритму, двигались с удивительной синхронностью и энергией. Их движения отражали древние традиции, передаваемые через поколения — полные силы, свободы и радости. Взрослые танцевали с полной отдачей, а дети радостно присоединялись, создавая вокруг статуи атмосферу единства и веселья.
Алексарион с увлечением наблюдал за происходящим, впитывая культуру и традиции орков и гоблинов. Всё вокруг — от танцев и песен до ярких костюмов — воплощало их связь с природой и духом праздника. Алекс чувствовал, что этот день оставит глубокий след в его душе.
Когда празднование достигло своей кульминации, Алекс обернулся к другу:
— Это было поистине замечательное и познавательное событие, но, думаю, мне пора возвращаться. Мне нужно присоединиться к своей семье.
Гримсток, чтя семейные традиции и понимая важность обязательств, кивнул с пониманием:
— Я рад, что ты смог присоединиться к нам и увидеть, как мы празднуем этот священный день. Ты всегда будешь здесь желанным гостем. Надеюсь, ты вернёшься снова.
Алексарион попрощался с семьёй Гримстока, которая окружила его добрыми пожеланиями и теплотой. Прощания были искренними и сердечными, и он почувствовал, что их доброта оставила неизгладимый след в его душе.
Когда Алекс вернулся домой, он обнаружил, что его семья уже собралась и была готова отправляться. В доме царила атмосфера радостного предвкушения — все были оживлены и взволнованы.
— Алекс, наконец-то ты вернулся! — с облегчением воскликнула его мать, внимательно осматривая его, будто проверяя, не случилось ли чего. — Мы уже начали думать, что ты решил провести весь день с Гримстоком.
Отец с лёгкой улыбкой добавил:
— Ты как раз вовремя. Мы только собираемся выходить.
Не успел Алексарион ответить, как его сестра Лиана, полная энтузиазма и предвкушения, подбежала к нему, её глаза сверкали от любопытства:
— Расскажи, как там было? Уверена, ты увидел много интересного!
Алексарион улыбнулся, видя её нетерпение, и начал делиться своими впечатлениями. Он рассказывал о праздничных обрядах, о силе и мудрости, воплощённых в образе богини Крунты, о единстве народа, которое он почувствовал на площади у статуи. Лиана слушала его с удивлением и восторгом, задавая множество вопросов.
— Прежде чем присоединиться к празднику, давайте отдадим дань уважения Зелариону, — предложил отец.
Они направились к месту, где возвышалась статуя их покровителя — величественного и грозного бога. Высеченная из цельного тёмного камня, она внушала восхищение и уважение своим видом. Зеларион был изображён как могучий воин, облачённый в массивные доспехи, которые казались почти живыми. Каждый элемент был вырезан с невероятной точностью, будто сам металл застыл в камне: нагрудник, наручи и нарукавники были украшены орнаментом. Камень, из которого была выполнена статуя, словно излучал холод, подчёркивая непоколебимую и несокрушимую его силу.
Голова бога была скрыта под закрытым шлемом. Из узких прорезей виднелись глаза, которые, казалось, проникали в душу каждого, кто осмеливался на них взглянуть. Хотя и высеченные в камне, они казались живыми — настолько точно передавалась его грозная и неумолимая сила. В руках он держал огромный двуручный меч, выглядевший так, будто был готов сразиться в любую секунду.
Алексарион не мог оторвать взгляд от статуи, поражённый её величием. Его глаза блестели от любопытства, и отец, заметив это, улыбнулся и начал рассказывать легенду, связанную с этой статуей.
— По легенде, — начал он, а его голос стал ещё более проникновенным, — наше поселение возникло здесь именно благодаря этой статуе. Наши предки, скитавшиеся в поисках места для нового дома, наткнулись на неё и восприняли это как знак и благословение.
— Она уже тогда была древней, — добавил он с уважением к её таинственному происхождению. — Никто не знал, кто её создал или зачем она была здесь. Они решили, что построить деревню рядом с этим священным символом — значит заручиться защитой божества. С тех пор мы верим, что его дух оберегает нас и даёт силу в трудные времена.
Семья стояла у подножия статуи, погружённая в размышления о древних преданиях. В этот момент к ним подошёл староста, его мудрые глаза светились осознанием значимости этого места и того, что оно значило для каждого из них.
— Зеларион, по нашим древним преданиям, — начал он, — был первым созданием, сотворённым самим Создателем. Но он не стал богом какого-то конкретного аспекта мира, как другие. Зеларион стоял выше всех — он был на вершине божественной иерархии.
Староста сделал паузу, его слова казались весомыми, словно несли в себе древнюю силу:
