Однажды он завязал нечто вроде дружбы со старым пастухом, который был известен своими откровенностью и прямодушием. Он разрешил ему пасти свои стада около решетки собственных садов и нередко слушал рассказы старого пастуха, много видевшего на своем веку. Тем не менее старик все-таки провинился перед ним. Однажды, когда он пас свое стадо близ садов духа, несколько овец зашли на лужайку сада. Брюквосчет на это рассердился и ради мести навел панический страх на все стадо, и оно бросилось в пропасть. Вследствие этого пастух превратился в нищего и вскоре умер от горя.
Какой-то врач из Шмидеберга часто посещал горы, ища там целебных трав. Ему тоже пришлось свести знакомство с горным духом и нередко вступать с ним разговор, причем, конечно, врач не упускал случая похвастаться своим искусством. Дух иногда настолько был милостив, что помогал ему нести мешок с травами, а также иногда указывал на неизвестные целебные травы.
Врач, считавший себя компетентнее в ботанике, чем какой-то дровосек, под видом которого обыкновенно являлся дух, остался недоволен его указанием.
— Сапожник, — сказал он, — должен делать сапоги, а дровосек не должен учить врача. Но если ты считаешь себя сведущим в травах и растениях, то скажи мне, премудрый Соломон, что было раньше: желудь или дуб?
Дух ответил:
— Конечно, дерево, так как плод растет на дереве.
— Дурак, — ответил врач, — как же могло произрасти дерево, если не было семени.
— Да, это вопрос очень остроумный, — ответил дух, — но скажите мне в свою очередь, кому принадлежит эта земля, на которой мы стоим: Богемскому королю или горному духу?
Врач не подумал и отвечал:
— Само собой, эта земля принадлежит Богемскому королю, так как горный дух Брюквосчет, как его называют, служит только, чтобы запугивать детей.
Едва успел он выговорить слово, как дровосек превратился в громадных размеров великана и набросился на доктора:
— Брюквосчет здесь перед тобою, и он покажет тебе, что значит насмехаться над ним!
После этого он схватил бедного любителя ботаники за шиворот, бил и бросал его из стороны в сторону и, наконец, выбив ему глаз, бросил полумертвого на земле. С тех пор доктор никогда больше не ходил в горы собирать целебные травы.
Насколько легко было рассердить горного духа, настолько же легко можно было приобрести и его дружбу.
У одного крестьянина из округа Рейхенберга какой-то злой сосед отнял по суду все имение, оставив ему только жену да полдюжины ребят. Правда, у мужика еще осталось две руки, но их было недостаточно, чтобы прокормить многочисленную семью. У него сердце обливалось кровью, когда он слышал крики голодных ребят и в то же время не имел ничего, чем бы мог накормить их.
— Сто талеров, — говаривал он жене, — было бы достаточно для нас, чтобы поправить расстроенное хозяйство и приобрести кусок земли вдали от сутяги-соседа. У тебя по ту сторону гор есть богатые родственники. Я думаю сходить к ним и объяснить нашу нужду; может быть, кто-нибудь сжалится над нами и одолжит нужную сумму хотя бы под проценты.
Убитая горем жена согласилась на это со слабой надеждой на успех, согласилась потому, что другого выхода совершенно не представлялось. Мужик рано утром собрался в путь и, уходя, в утешение сказал своим:
— Не плачьте, сердце подсказывает мне, что я найду благодетеля, который окажется полезней для нас, чем четырнадцать других богачей, к которым я столько раз напрасно обращался.
После этого он спрятал ломоть хлеба в карман и пошел. Усталый, измученный от жары и длинного пути, добрел он к вечеру до деревни, где проживали его богатые родственники; но ни один из них не хотел его принять, не говоря уже о том, чтобы помочь ему. Со слезами на глазах жаловался он на свою нужду, но богачи упрекали только его и приводили ему разные обидные пословицы. Один говорил: «Как поживешь, так и прослывешь», другой: «Что посеешь, то и пожнешь», третий: «Каждый своего счастья кузнец», четвертый: «Сама себя раба бьет, коль нечисто жнет». Так издевались и насмехались над ним родственники, называя его лентяем, бездельником, и наконец вытолкали его за дверь. Такого приема бедный мужик никак не ожидал и печально слонялся некоторое время по селу, не зная, что предпринять. Так как денег у него не было, чтобы заплатить за ночлег на постоялом дворе, то он отправился за деревню и решил переночевать в стоге сена. Улегшись, он стал дожидаться рассвета, чтобы отправиться в обратный путь.
Очутившись снова в горах, он впал в такое отчаяние, что готов был лишить себя жизни. «Два дня, — думал он про себя, — потерял даром, обессилел от голода и ходьбы и, кроме того, еще высмеян и оскорблен. Сейчас вот приду домой, и шесть голодных ртов потянутся ко мне, а что могу им я дать — камень вместо хлеба...»
