Крестьянин бросился на землю, и горькие думы зароились у него в голове. Как всегда бывает в подобных случаях, утопающий хватается за соломинку, так и крестьянин стал рыться в своем мозгу, изыскивая средства, как помочь делу. После многих неосуществимых проектов ему пришло на мысль попытаться обратиться с просьбой к горному духу. Он не раз слышал о нем самые фантастические истории и, между прочим, также и такие, когда дух делал добро людям. Мужику хорошо было известно, что он никому не прощает дерзкого с собой обращения, но так как он не знал его настоящего имени, то принялся выкликать его прозвище «Брюквосчет», рискуя получить за это трепку.
На этот зов в скором времени появился высокого роста человек, одетый вроде угольщика, с громадной ярко-красной бородой, с бычьими огненными глазами. В руках у него была здоровенная дубина, которую он поднял, чтобы наказать виновного.
— Добро пожаловать, господин Брюквосчет, — проговорил крестьянин. — Простите, что я неподобающе вас величаю, но выслушайте меня сначала, а затем делайте, что хотите.
Эта веселая речь и вместе с тем печальное лицо уменьшили несколько гнев духа, и он проговорил:
— Червь земли, как смеешь ты беспокоить меня? Разве тебе неизвестно, что за такую дерзость ты можешь поплатиться собственною шкурою?
— Сударь, — отвечал крестьянин, — нужда гонит меня к вам; есть у меня просьба, которую вы легко можете исполнить. Одолжите мне сто талеров, я заплачу вам их с процентами через три года.
— Дурак, — ответил дух, — разве я ростовщик или еврей, что стану давать в долг под проценты? Иди к твоим братьям, людям, и занимай у них сколько хочешь, меня же оставь в покое.
— Ах, — возразил крестьянин, — люди ничего мне больше не дают.
Затем он рассказал свою историю и так трогательно описал жестокую нужду свою, что дух не в состоянии был отказать его просьбе.
— Следуй за мною, — сказал он ему и повел его через лес к долине, где у подножия одной из скал рос густой кустарник.
Пробравшись с трудом сквозь заросшую местность, они дошли до входа мрачной пещеры. Крестьянину мало нравилась такая прогулка: темнота наводила на него страх, дрожь пробегала по его спине, а волосы на голове шевелились и поднимались. «Брюквосчет, — думал про себя крестьянин, — уже не раз обманывал многих, и Бог знает, в какую пропасть он заведет меня». Вдруг он услышал шум падающей воды, которая как будто низвергалась с высоты вниз. Чем дальше шел он, тем больше страх сжимал его сердце. Вскоре он увидел, к своему утешению, какой-то голубоватый огонек вдали, пещера расширилась до размеров большого зала, огонек тоже увеличился и качался, точно висячая лампа. Пройдя еще несколько шагов, он увидел на полу большой медный котелок, наполненный до краев талерами.
Увидев сокровище, крестьянин так обрадовался, что забыл весь свой страх.
— Возьми, — сказал дух, — сколько тебе нужно, с тем лишь, однако, что ты дашь мне расписку.
Крестьянин согласился и отсчитал себе ровно сто талеров. Дух, по-видимому, в это время вовсе не обращал внимания и отправился искать принадлежности для письма. Крестьянин написал вексель, насколько это было возможно для него, дух запер записку в железную шкатулку и сказал на прощанье:
— Ступай, друг мой, и используй как можно лучше твои деньги. Не забудь, что ты теперь мой должник, и запомни хорошенько вход в долину и в эту скалу. Как только пройдет трехлетний срок, ты обязан будешь заплатить мне всю сумму сполна, если же не сдержишь слова, то я потребую большую неустойку.
Честный крестьянин поклялся, что отдаст взятую в долг сумму, хотя не продал души, как это делали другие, покупавшие земное блаженство ценою вечных мучений. Затем с благодарностью в сердце отправился в обратный путь и без труда нашел дорогу на свет.
Сто талеров так благотворно повлияли на его душу, что, выйдя опять на дорогу, ему казалось, будто там, в пещере, в него влили жизненный бальзам. Радостно и быстро зашагал он по направлению к дому и в сумерках уже отворял дверь своей убогой хижины. Едва увидали его голодные дети, как сейчас же все хором закричали:
— Хлеба, отец, хлеба! Мы уже давно ничего не ели!
Жена, забившись в угол, боялась даже поднять глаза на мужа, предполагая, что его попытка не увенчалась никаким успехом. Муж радостно протянул ей руку и приказал разводить огонь, так как по дороге успел купить крупы и хлеба, и теперь жена должна была готовить кашу. Затем он рассказал ей о своем счастье.
— Твои родственники, — проговорил он, — очень хорошие, сердечные люди: они не только не прогнали и не высмеяли меня, но пожалели и, недолго разговаривая, отсчитали мне сто талеров чистоганом.
При этих словах у доброй женщины отлегло от сердца.
— Если бы, — сказала она, — мы раньше обратились к ним, то у нас горя было бы меньше на несколько дней.
После этого она стала хвалиться дружбой своей с родственниками и даже загордилась несколько тем, что у нее есть такие богатые родственники.
