В последние же двадцать лет произошло и еще одно примечательное событие. Во второй половине восьмидесятых начались акции гражданского неповиновения почти на всех территориях Иудеи, Самарии и сектора Газы, которые довольно быстро переросли во всеобщее палестинское восстание и постоянные террористические атаки. В этих условиях использовать палестинских рабочих на строительстве и в сельском хозяйстве оказывалось все сложнее, а быстро развивающиеся частные компании все больше нуждались в дешевой и бесправной рабочей силе. Что же касается детей и внуков бывших социалистов, то многие из них постепенно становились «людьми бизнеса»; и хотя в большинстве своем они и не поддерживали правительство, их предпринимательские начинания также зависели от наличия дешевой рабочей силы. Однако благодаря счастливому стечению обстоятельств решение проблемы рабочей силы все же нашлось. Холодная война была уже на исходе, и Соединенные Штаты больше не нуждались в разменной карте еврейской эмиграции. Именно советских евреев – с помощью дипломатических усилий, уговоров, дезинформации и обещаний – тогдашнему правительству и удалось перенаправить в Израиль. Обман и самообман складывались воедино, всплеск растиражированного прессой антисемитизма также сделал свое дело, и люди, бежавшие от себя, говорили, что делают это ради будущего своих детей. Информация же, проникавшая сквозь остатки железного занавеса и страстное стремление к самообману, тщательно сервировалась руками всевозможных представителей и активистов. В этом потоке намеренной и ненамеренной лжи, поиска наживы, полуневидимой борьбы различных групп, несбывшихся надежд и вырвавшихся на свободу фантазий наконец-то нашли свое место и некоторые из эмигрантов двух предыдущих десятилетий. Часто отвергнутые Израилем культурно, а иногда и социально, они рассказывали своим читателям и слушателям – все еще находившимся с другой стороны постепенно рассыпающегося железного занавеса – о стране, которой никогда не существовало, о ее истории, которую сами же придумали друг для друга, о языке иврит, который часто так и не выучили, о вымышленной победе над вымышленной «империей зла» и о своей воображаемой вовлеченности в культурный мир, чьи двери так и остались для них наглухо запертыми.
Нет ничего более удивительного, глубоко печального, но и понятного – и в чем-то даже поучительного, – чем массовое исступление. Оставив работу, которой они часто занимались десятилетиями, а иногда и ценили больше жизни, оставив или продав за бесценок дома и квартиры, набив огромные баулы поддельной «западной» одеждой, купленной на вещевых рынках, ежедневно они прилетали тысячами – в надежде на новую сияющую жизнь, новое счастье и обещанные компенсации за оставленную собственность. В аэропорту же им выдавали небольшое пособие, которого с трудом хватало на нищенскую жизнь, и спрашивали, по какому адресу их отвезти. Этим адресом обычно оказывался адрес таких же несчастных – где-нибудь в трущобах, – приехавших на месяц или год раньше, но оказавшихся неспособными вовремя признаться себе и другим в том, что с ними произошло. Квартиры, годами стоявшие пустыми и пригодные разве что только к сносу, стали продаваться по цене состояний; чтобы выжить, обезумевшие люди соглашались на любую работу за нищенскую, почти издевательскую плату. Тем временем министр строительства – которого сам же Израиль признал косвенно ответственным за действия, приведшие к массовым убийствам, и запретил быть министром обороны – приобрел строительные вагончики, в которых и поселили значительную часть иммигрантов. Так на некоторое – хотя и недолгое – время в Израиле появился новый класс крепостных. Чтобы узаконить их бесправие и с моральной точки зрения, свободная пресса наполнилась рассказами о том, что из ненавистного Советского Союза приехали бандиты и проститутки и лучшей участи они не заслуживают. А тем временем из осколков недавней бескрайней империи продолжали катиться всё новые человеческие волны, подталкиваемые наступившей нищетой, всеобщим хаосом, бандитизмом и повседневным отчаянием.
