По словам Раска, у американского правительства имеется свидетельство того, что Хрущев находился под сильным давлением советской военной группы, что подтверждается посланием Хрущева от 27 октября, которое настолько отличается от послания от 26 октября, что трудно поверить, что они написаны одним человеком. Чтобы не ставить Хрущева в неудобное положение, его послание от 26 октября не будет опубликовано. Раск заявил, что США должны «помочь» Хрущеву и не должны предпринимать ничего такого, что ослабило бы его позиции, учитывая различия в позиции разных группировок в Советском правительстве в отношении кубинского вопроса. Американцы должны проявлять осторожность, поскольку Советский Союз, возможно, попытается в ближайшее время взять реванш в районах мира, где обстановка более благоприятна для него, чем она была на Кубе.
Раск указал на берлинский вопрос, причем, по его словам, твердая позиция США в кубинском вопросе отнюдь не должна быть образцом для позиции США по другим международным проблемам. Кубинский кризис дает основание надеяться, что советские позиции по другим вопросам, в том числе по берлинскому, будут такими же разумными и спокойными.
Американцы опасаются, что в ближайшие дни важнейшей проблемой может стать индийско-китайский конфликт, причем, по словам Раска, Советский Союз может оказаться вынужденным поддержать в этом конфликте Китай. В ближайшее время США, по словам Раска, не пойдут на совещание на высшем уровне или на личную встречу Кеннеди с Хрущевым, поскольку это может создать впечатление какого-либо сговора с Советским Союзом и вызовет беспокойство у союзников».
«Фактически к исходу этих тринадцати дней, – напишет потом Георгий Никитович Большаков, – мир заглянул в бездну ядерной катастрофы. И надо отдать должное и Хрущеву, и президенту Кеннеди за то, что у них обоих хватило политического мужества прийти к пониманию, что в кубинском кризисе не будет ни победителей, ни побежденных».
По миновании самой острой фазы Карибского кризиса, в Центральном аппарате ГРУ приступили к подготовке 18-страничного доклада «Обобщенные данные о ходе подготовки к блокаде Республики Куба и последующих событиях в период с 19 по 31 октября 1962 года»[295].
20 ноября, после завершения вывоза с Кубы под контролем ООН советских ракет, Джон Кеннеди на пресс-конференции заявил о снятии морской блокады Кубы.
В устном послании президенту Кеннеди Никита Сергеевич Хрущев 30 октября 1962 г. прозорливо подчеркивал: «К общему нашему удовлетворению, мы перешагнули, может быть, даже через самолюбие. Видимо, найдутся такие бумагомаратели, которые будут выискивать блох в нашей договоренности, копаться, кто кому больше уступил. А я бы сказал – мы оба уступили разуму и нашли разумное решение, которое дало возможность обеспечить мир для всех, в том числе и тех, которые будут пытаться что-то выискивать…»[296]
Каковы же общие итоги и уроки Карибского кризиса?
Как отмечает американский историк Джозеф Найт, «в информационный век побеждает тот, чья история убедительнее, чья история способна привлекать людей».
На Западе, особенно в США, события осени 1962 г. окружены множеством мифов. Их общий смысл сводится к тому, что «хорошая» держава обязательно должна выиграть и выйти победителем. А суть этого исторического сюжета интерпретируется как стремление «агрессивного и нахального» Хрущева давить на интеллигентного и мягкого Кеннеди, для чего и была предпринята попытка создания военной базы на Кубе. Но Джон Кеннеди преобразился и «показал Советам железный кулак». А Хрущев испугался и приказал убрать ракеты с Кубы. Как мы, однако, показали выше, факты свидетельствуют прямо об обратном.
Отсюда и многочисленные натяжки, искажения и прямое замалчивание фактов. Естественно, эти мифы не могут не влиять и на российских граждан. О принятии такой капитулянтской позиции свидетельствует следующее суждение одного из авторов, писавшего о Карибском кризисе: «Советское правительство предложило вывести с Кубы наше оружие в обмен на невмешательство [США] в дела Кубы и сохранение суверенитета этой страны»[297].
В нашей стране события Карибского кризиса тоже имеют преимущественно негативную оценку, как мнимые «проигрыш и унижение СССР», причиной чего стали якобы «авантюризм и волюнтаризм» Н. С. Хрущева, о чем на октябрьском (1964 г.) Пленуме ЦК КПСС прямо заявил его недавний выдвиженец А. Н. Шелепин. (Он, равно как и Л. И. Брежнев, был далеко не в полном объеме осведомлен о принимавшихся советским руководством решениях в отношении Кубы и в связи с возникновением кризиса.)
Некоторые отечественные источники, вслед за иностранными, говорят об «односторонней вине СССР» в возникновении этого международного конфликта.
Как нам представляется, в действительности же уроки и итоги Карибского кризиса намного шире и более значимы.
