Главразведупр не дал и в этом отношении никаких указаний «Отто», очевидно, полностью ему доверяя, и не учитывал тех замечаний, о которых я сообщал в докладах БОЛЬШАКОВУ и непосредственно Главразведупру о плохой его конспирации.
Арестованный в августе 1945 года бывший резидент Главразведупра в Швейцарии РАДО показал, что в 1943 году он в одном из своих донесений сообщил Главному Разведывательному Управлению подробные данные о дислокации и количестве венгерских войск в Северной Трансильвании на границе с Румынией.
На это сообщение РАДО получил из Главразведупра ответ, в котором указывалось на якобы неправильную его информацию, с подтверждением, что Северная Трансильвания является румынской территорией, а не венгерской.
Помощник начальника Главного управления «СМЕРШ» генерал-лейтенант МОСКАЛЕНКО»[140].
Вдумчивое знакомство и анализ всех материалов и обстоятельств этого дела позволили Петру Ивановичу более объективно подойти к оценке фактических обстоятельств провала отдельных звеньев (резидентур и групп) советской военной разведки в Швейцарии, Бельгии, Германии, Голландии и Франции[141].
И в то же самое время – заняться изучением разведывательной деятельности и разведывательной информации, добывавшейся органами Госбезопасности СССР и военной разведкой в предвоенный период. Это были и поиски ответа на десятилетие мучивший генерала вопрос – почему страна встретила агрессию гитлеровской Германии столь неподготовленной?
А доминантой этой напряженной и кропотливой работы являлось стремление сделать все необходимое и возможное для того, чтобы исключить в будущем возможность повторения трагедий 1941 г.
И открывшаяся П. И. Ивашутину – первому! – правда о тех далеких событиях была ошеломляющей… И в этой связи вряд ли он мог соглашаться с официальной историографической концепцией, утверждавшей, что «ЦК ВКП (б), лично товарищ Сталин, предпринимали все необходимые меры для обеспечения безопасности и обороноспособности страны», чтобы «бить врага малой кровью, на его территории!», как учили советских офицеров в военных училищах и академиях.
Как ему стало известно, «кадровые чистки» и репрессии в 1937 г. прошли как в Наркомате обороны СССР, РККА, так и в Разведывательном управлении НКО (привычное нам наименование Главное разведывательное управление (ГРУ) оно получило только в июне 1945 г.), и самом НКВД СССР.
Начало им в органах военной разведки положило выступление И. В. Сталина 21 мая 1937 г. на совещании в НКВД, где он заявил, что «…управление разведки вместе со своим аппаратом попало в руки немцев. Разведсеть надо распустить. Лучше всего – всю».
2 июня по сути та же оценка прозвучала и на заседании Военного совета наркомата обороны СССР: «Наша разведка по военной линии плоха, слаба, она засорена шпионажем… Наша разведка по линии ГПУ возглавлялась шпионом Гаем[142], и внутри чекистской разведки у нас нашлась целая группа хозяев этого дела, работавшая на Германию, на Японию, на Польшу… Разведка – это та область, где мы впервые за 20 лет потерпели жесточайшее поражение. И вот задача стоит в том, чтобы разведку поставить на ноги. Это наши глаза, это наши уши».
Заметим, что эти сталинские утверждения, как показали многие последующие события, были далеки от действительности, но за ними последовали аресты как «врагов народа»: в июле 1937 г. 20 сотрудников Разведупра, а с августа по октябрь того же года еще 23 сотрудников…
Всего же в Разведывательном управлении РККА с 1937 г. по июнь 1941 г. были репрессированы 22 начальника и 12 заместителей начальников отделов, 33 начальника отделений, а также 17 зарубежных резидентов, 16 военных атташе…
И это при том, что Разведуправление в 1937 г. имело в штате всего 403 сотрудника (234 из них были военнослужащими, а 169 – гражданскими служащими)!
За период с 1937 г. по июнь 1940 г. были последовательно арестованы и осуждены 5 его руководителей: С. П. Урицкий (начальник Разведупра с апреля 1935 по июнь 1937 г.), Я. К. Берзин (возглавлял РУ РККА в 1924–1935 и 1937 гг.), С. Г. Гендин (сентябрь 1937 г. – май 1938 г.), А. Г. Орлов (1938–1939), И. И. Проскуров (апрель 1939 г. – июнь 1940 г.)[143].
Понятно, что эта волна репрессий представляла собой сильнейший удар по всей системе военной разведки.
И все же определенная доля правды, как и собственной вины, есть в словах наркома обороны К. Е. Ворошилова на Пленуме ЦК ВКП (б) 28 марта 1940 г.: «Разведки как органа, обслуживающего и снабжающего Генеральный штаб всеми нужными данными о наших соседях и вероятных противниках, их армиях, вооружениях, планах, а во время войны исполняющего роль глаз и ушей нашей армии, у нас нет или почти нет. Военную разведку, достойную нашей страны и армии, мы обязаны создать во что бы то ни стало и в возможно короткий срок. Необходимо ЦК выделить достаточно квалифицированную группу работников для этой цели».
