Ивашутин был поражен сообщением наркома Л. П. Берии Сталину о том, что еще 6 марта 1941 г. английский посол в Москве С. Криппс на специальной пресс-конференции для британских и американских корреспондентов, предупредив их, что «его информация носит конфиденциальный характер и не подлежит использованию для печати, заявил: советско-германская война неизбежна. Многие надежные дипломатические источники из Берлина сообщают, что Германия планирует нападение на Советский Союз в этом году, вероятно, летом… Другая причина, по которой советско-германская война должна начаться в этом году, заключается в том, что Красная армия все время крепнет, тогда как мощь германской армии, если война с Англией затянется, будет ослаблена. Поэтому Гитлеру выгоднее попытаться сломить Красную армию до того, как будет закончена ее реорганизация.
Отвечая на вопросы журналистов, Криппс пояснил, что германский Генеральный штаб убежден, что Германия в состоянии захватить Украину и Кавказ вплоть до Баку за 2–3 недели».
Ивашутин понял, что эта инициатива посла была санкционирована Лондоном именно в надежде на то, что НКВД доложит информацию Сталину, который НЕ МОЖЕТ просто от нее отмахнуться (как это произошло в действительности). Это была еще одна тонкая дипломатическая попытка – после официальных нот британского и американского МИДов убедить Сталина в наличии военной угрозы со стороны Германии для СССР. Ведь в случае поражения Советского Союза в ходе блицкрига судьба Англии будет предрешена однозначно: скоротечный военный разгром и оккупация!
Однако Сталин расценил эту информацию только как стремление «столкнуть нас с Гитлером лбами!», назвав ее «провокацией Черчилля». Понятно, что ответственный политик, глава государства, не должен столь легкомысленно реагировать на тревожные сообщения своих спецслужб.
Петр Иванович с все возраставшим удивлением и волнением узнавал из архивных документов, что в среде дипломатического корпуса в Москве мнение о предстоящем нападении Германии на СССР начало распространяться еще в феврале 1941 г.! Ведь одна из главных задача и миссий дипломатов – знать, предвидеть и вовремя информировать свое правительство о возможных переменах в стране пребывания.
Мнения о предстоящем военном конфликте были настолько распространены среди иностранных дипломатов в Москве, что военно-морской атташе Германии Н. Баумбах был даже вынужден направить 24 апреля 1941 г. своему руководству следующую шифротелеграмму:
«Слухи. 1. Циркулирующие здесь слухи говорят о якобы существующей опасности германо-советской войны, чему способствуют сообщения проезжающих через Германию.
2. По сведениям советника итальянского посольства, британский посол называет 22 июня как дату начала войны.
3. Другие называют 20 мая.
4. Я пытаюсь противодействовать слухам, явно нелепым».
…16 июня, ознакомившись с очередными разведывательными донесениями из Берлина, среди которых присутствовали и следующие строки: «1. Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены и удар можно ожидать в любое время…», Председатель Совета Народных Комиссаров СССР (с 6 мая 1941 г.) И. В. Сталин приказал вызвать к себе наркома госбезопасности В. Н. Меркулова и начальника разведки НКГБ П. М. Фитина.
Сталина интересовали подробности об источниках берлинской резидентуры НКГБ «Старшине» и «Корсиканце»[148], сообщения которых и ранее неоднократно докладывались ему. Отвечая на вопросы, Фитин объяснил, почему разведка им доверяет. Завершая беседу, Сталин заметил: «Идите, все уточните, еще раз перепроверьте эти сведения и доложите мне».
Следует отметить, что в то время специального аналитического подразделения в разведке, да и в НКГБ СССР в целом, не существовало, что не могло не порождать определенных трудностей и проблем в организации их работы.
Однако, вернувшись на Лубянку, Фитин тут же вызвал начальника немецкого отделения Павла Матвеевича Журавлева и его заместителя Зою Ивановну Рыбкину и поручил им срочно подготовить для Сталина обзорный документ с сообщениями берлинской резидентуры о военных приготовлениях Германии.
Подготовленный за три дня документ под названием «Календарь сообщений агентов берлинской резидентуры НКГБ СССР «Корсиканца» и «Старшины» охватывал период с 6 сентября 1940 по 16 июня 1941 года.
В этом документе в хронологическом порядке были приведены выдержки из ВСЕХ донесений разведывательных источников Первого управления НКГБ СССР в Германии, предупреждавшие о подготовке к войне против СССР.
Следует также особо подчеркнуть, что информация «Старшины» и «Корсиканца» подтверждалась и многочисленными сообщениями иных источников НКГБ – НКВД СССР, как разведывательными, так и контрразведывательными, а также данными разведотделов пограничных войск НКВД СССР, хотя начальник разведки П. М. Фитин, в отличие от наркома госбезопасности В. Н. Меркулова, не мог знать этого.
