На смену смещенным сотрудникам Разведывательного управления пришло молодое поколение офицеров – их средний возраст был около 35 лет, они имели за плечами академическое образование, но не имели опыта практической оперативной разведывательной работы. И именно им выпала непростая задача начать работу по восстановлению разведывательных позиций за границей, восстановлению связей со старыми и поиск новых источников информации.
Столь же печальная участь постигла и внешнюю разведку НКВД.
В 1937–1938 гг. из 450 штатных сотрудников Иностранного отдела (ИНО) НКВД (включая сотрудников его загранаппаратов) были репрессированы 275 человек… В это время были ликвидированы многие зарубежные резидентуры не только Разведуправления НКО, но и НКВД СССР, что самым неблагоприятным образом сказалось на работоспособности советской разведки.
Понятно, что вызовы в центр, увольнения, аресты и осуждения сотрудников разведки разрушали тонкий механизм систематического получения информации о процессах в разведываемых странах и планах их руководства. Вследствие этого в 1938 г. в течение 127 дней кряду (более четырех месяцев!) разведка НЕ направила в ЦК ВКП (б) ни одного сообщения!
Таким образом, самые сильные удары в предвоенный период советская внешняя разведка Разведуправления НКО и НКВД получила отнюдь не со стороны противника. Достаточно сказать, что в 1941 г. в Берлине и Токио в составе резидентур НКВД имелось всего по три оперативных работника, причем некоторые из них даже не владели языком страны пребывания.
Петр Иванович был ошеломлен, узнав, что после установления на западе новой линии государственной границы СССР в 1939 г., в соответствии со стратегическими планами военного командования для ее войскового прикрытия началось строительство новой системы укрепленных районов (УРов) обороны. И, хотя многие из них к 22 июня 1941 г. не были еще даже оснащены артиллерийско-пулеметным вооружением, полностью оборудованы в инженерном отношении, а находившиеся в них гарнизоны были вооружены лишь легким стрелковым оружием, уже в 1940–1941 гг. старая система УРов уже была демонтирована.
Самое трагичное, пожалуй, заключалось в том, что в эти же годы также была уничтожена и созданная вдоль старой линии госграницы скрытая система развертывания партизанской борьбы для отпора агрессору в случае его вторжения. (По линии НКО СССР она создавалась усилиями И. Г. Старинова, а по линии НКВД Я. И. Серебрянского[144].) Она включала в себя как подготовленные, обученные кадры, так и заложенные тайные склады вооружения, обмундирования и продовольствия, системы связи и управления…
Петр Иванович понимал, что из этих трагических уроков необходимо не просто сделать практические выводы, причем не только для КГБ или военной разведки, но и для высшего политического руководства страны, чтобы ничего подобного трагедии 22 июня 1941 г. не могло повториться впредь.
Как исследователь он раскрывал и постигал тайны истории, учился на ее горьких уроках и примерах, делал из них соответствующие выводы во имя будущего и сохранения безопасности своей страны, ее народа.
Ну как тут не вспомнить мудро-горестные слова нашего историка Василия Осиповича Ключевского: «История не учительница, а надзирательница, magistra vitae (наставница жизни): она ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков!»
13 мая 1939 г. внешнюю разведку НКВД – 5-й отдел Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) возглавил 32-летний Павел Михайлович Фитин, к моменту назначения на эту должность прослуживший в разведке лишь… 7 месяцев! Следует, однако, подчеркнуть, что это, почти случайное, назначение на потенциально «расстрельную» должность – с 1937 по 1939 г. были приговорены к высшей мере наказания трое его предшественников (А. Х. Артузов, С. М. Шпигельглас, З. И. Пассов) оказалось весьма удачным: под руководством П. М. Фитина до 15 июня 1946 г. разведка НКВД-НКГБ не только добилась немалых успехов, но и создала сильные оперативные заделы на будущие годы.
Уже в 1940-м – первой половине 1941 г. 1-м управлением НКГБ СССР были восстановлены 40 ранее распущенных зарубежных резидентур, в том числе – и в Берлине. В 1941 г. в зарубежных резидентурах СССР работали всего 242 разведчика, которые имели на связи около 600 информаторов. Зато каких![145]
И эти созданные разведчиками НКВД-НКГБ резидентуры, в том числе и «берлинская нелегальная резидентура», в которую входили 14 немецких антифашистов, добывали в годы войны ценнейшую военно-стратегическую разведывательную информацию для советского командования.
И именно поэтому бывший директор ЦРУ США А. Даллес не без зависти позднее писал в своей известной книге «The Craft of Intelligence» (неточный русский перевод – «Искусство разведки», а надо бы – «Мощь разведки»!): «Информация, которую посредством секретных операций смогла добыть советская разведка во время Второй мировой войны, содействовала военным усилиям Советов и представляла собой такого рода материал, который является предметом мечтаний для разведки любой страны».
