В начале социалистической эры благодаря деятельности пресловутой ВЧК в стране была создана целая сеть воспитательно-трудовых учреждений для малолетних беспризорников, лишенных родителей и домашнего очага. Их свозили с вокзалов и тюрем, из распределительных пунктов и отделений милиции, из притонов и приютов во время ночных облав. Некоторые воспитательные и трудовые дома создавались на базе дореволюционных благотворительных Домов призрения, некоторые возникали вновь. Однако, если верить городскому фольклору, и те и другие становились предметом серьезной озабоченности как местных жителей, так и городских властей.
В конце XIX века в помещениях современной гостиницы «Октябрьская», располагающейся на Лиговском проспекте, было организовано Государственное общество призора (ГОП) для попечения и заботы о брошенных и неимущих. Сюда доставляли беспризорных детей и подростков, занимавшихся мелким грабежом, мошенничеством и хулиганством. После Октябрьской революции на «Лиговке», или «Лигов-стрит», как ее тогда называли, в том же здании было организовано Государственное общежитие пролетариата для тех же целей, с той же аббревиатурой ГОП в названии. В 1920-х годах сюда свозили на перевоспитание всех отловленных в Петрограде беспризорников. По неизлечимой в то время страсти всякое название превращать в аббревиатуру, общежитие называли ГОП (Городское Общежитие Пролетариата). В народе звучную аббревиатуру расшифровывали так: «Гостиница Обездоленного Пролетариата». А малолетние обитатели ГОПа в городском фольклоре получили прозвище «гопники».
Сделаем небольшое, но необходимое отступление. Этимология слова «гопник» известна давно. Согласно словарю русского языка Владимира Даля, «гопник» происходит от слова «гоп», что значит «прыжок, скачок или удар», а «гопнуть» – от глаголов «прыгнуть» или «ударить». В дальнейшем филологи расширили характеристику понятия «гопник». Этим словом стали обозначать «агрессивно настроенных подростков, близких к криминальному миру либо с криминальными чертами поведения». Говоря проще, этим термином метили «мошенников, налетчиков, погромщиков и хулиганов».
Есть, впрочем, еще одно толкование, на этот раз связанное с уголовным происхождением наших «гопников». Будто бы это слово восходит к «гопу», что на уголовном жаргоне означает «ночлежка, место, где можно переночевать воровской или грабительской группе». Из всего этого следует, что если мы говорим о петербургском городском фольклоре, то имеем в виду исключительно наших, питерских, гопников.
Очень скоро эти маленькие полуголодные «наши гопники» стали притчей во языцех всего и без того неспокойного города. Они вызывали постоянную озабоченность властей и неподдельный страх обывателей. Следы этого перманентного состояния сохранились в городской фразеологии – от формулы социальной обстановки на Лиговке: «Количество гопников определяется в лигах» – до непритворного изумления: «Вы что, на Лиговке живете?!»
Надо сказать, что советские гопники мало что добавили к исключительно низкой социальной репутации Лиговского проспекта в районе Московского вокзала. Таковой она складывалась давно. Еще в 1891 году значительная часть Лиговского канала была забрана в трубу. Над ней проложили так называемые Лиговские сады, или Бульвары.
Очень скоро это название стало нарицательным. Им будут обозначать места скопления всяческой шпаны, хулиганов, проституток и других асоциальных элементов, которых стали называть «Лиговским сословием». В 1913 году сентябрьский номер «Петербургского листка» писал: «Хулиганы известны под именем “Лиговское сословие”. В траншеях между насыпями земли можно ежедневно наблюдать их оргии, пьянство, игры в карты. Из траншей то и дело слышится непечатная брань и дикие просвисты».
