Книга «Легенды и мифы пригородов Санкт-Петербурга» посвящена тайнам окрестностей города, бережно хранящих свое историческое прошлое – от царей и императоров до Великой Отечественной войны.Почему именно Петергоф стал «столицей фонтанов»? Как Ломоносов связан с апельсинами? Где Петр I открыл «древесную школу»? И куда из Пушкина пропала Янтарная комната? Из этих и многих других загадок складывается история Большого Петербурга, величественного и манящего.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.
© М.Н. Рябова, иллюстрация, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
© Н.А. Синдаловский (наследники), 2025
1709 год стал решающим в новейшей истории России. В 1709 году под Полтавой был сокрушен и похоронен европейский миф о непобедимости шведской армии. Северная война, начатая Петром I за возвращение России ее исконных приневских берегов, достигла своего апогея. Еще через год, в 1710-м, русская армия овладела Ригой и Выборгом, а в 1712-м Москва полностью утратила роль столицы государства. Центр политической, экономической и общественной жизни России переносится на невские берега. Впереди все более отчетливо вырисовывались пока еще туманные контуры 1721 года – года окончательного завершения войны. И хотя до него было еще почти целое десятилетие, Россия так прочно врастала в топкие балтийские берега, что могла себе позволить политическую демонстрацию.
В самом деле, если строительство Петербурга и Кронштадта в значительной степени определялось условиями военного времени, соображениями тактического и стратегического характера и возводились они в первую очередь как оборонительные крепости, то чем, как не декларацией военной мощи, экономического могущества и политической зрелости государства, можно объяснить возникновение в самый разгар войны загородной резиденции с веселыми и дерзкими затеями, радостными забавами и праздничными водяными шутихами.
Годом основания Петергофа принято считать 1714-й, когда на самом берегу Финского залива Петр I заложил так называемые Малые палаты, или Монплезир, хотя впервые в Походном журнале Петра Петергоф упоминается еще в сентябре 1705 года. Речь идет о небольшой усадьбе с «попутными» хоромами, построенной на территории Старого Петергофа и предназначавшейся для остановки и кратковременного отдыха Петра во время его частых поездок из Петербурга в Кронштадт. Без особых претензий на оригинальность этот путевой дворец и был назван Петергофом, что в переводе с немецкого означает «Двор Петра».
По преданию, своим появлением «попутные» хоромы обязаны невенчаной супруге государя Екатерине. Озабоченный строительством Кронштадтской крепости, которая должна была защитить возводимый Петербург от вторжения неприятеля с моря, Петр часто посещал остров Котлин. Поездки совершались морем, и это, особенно в бурную и ненастную осеннюю погоду, представляло постоянную опасность. Беспокоясь о безопасности венценосного супруга, Екатерина будто бы и уговорила Петра построить на берегу, напротив острова, где переезд мог быть наименее рискованным и непродолжительным, заезжий дом, или путевой дворец.
Со строительством Монплезира и Большого Петергофского дворца значение Старого Петергофа стало утрачиваться, и ныне понятие Старый Петергоф представляет собой не более чем топонимическую реликвию, впрочем, зафиксированную в названии железнодорожной станции и в обиходном имени одного из жилых районов современного Петродворца. Однако среди местных преданий этого района бытует удивительная легенда о необыкновенном валуне, с незапамятных времен намертво вросшем в землю. В свое время какой-то неизвестный умелец превратил этот памятник ледникового периода в голову старика – некий символ вечной мудрости и невозмутимого покоя. Как утверждают обыватели, эта голова постепенно уходит в землю, становится все меньше и меньше, но происходит это так неуловимо медленно, а голова столь велика, что жители полны несокрушимой уверенности, что городу ничто не угрожает, пока эта чудесная скульптура видна над поверхностью земли.
Как это обычно происходило в большинстве случаев раннепетербургского строительства, Малые, или Нижние, палаты возводились на обжитом месте. В свое время этот участок принадлежал известному поборнику объединения Новгорода с Москвой новгородскому посаднику Захарию Овинову. По преданию, его усадьба находилась между двумя чухонскими деревушками Похиоки и Кусоя. Усадьба стояла на мысу с прекрасным видом на море и остров Котлин. Позади нависал каменный уступ, поражавший необычным для этих мест рельефом. Вскоре на вершине этой скалистой гряды начнется строительство Верхних палат, а между Верхними и Нижним палатами – разбивка Нижнего парка.
Проект Малых палат выполнил ученик знаменитого немецкого архитектора Шлютера Иоганн Фредерик Браунштейн по личным указаниям самого Петра I. В дальнейшем в строительстве принимали участие архитекторы Леблон и Микетти. Центральный объем палат увенчан четырехъярусной шатровой крышей в голландском стиле, от него к боковым павильонам ведут десятиметровые остекленные галереи. Дворец получил название Монплезир, что в переводе с французского значит «мое удовольствие», «моя отрада». Вместе с тем в обиходе его часто называют Голландским домиком, что полностью соответствует легкому, изящному голландскому стилю этого редчайшего памятника русской архитектуры первой четверти XVIII века.
