Не задумываясь, он ударил коня каблуками- Дважды повторять не потребовалось — серый и сам чуял, что эти люди опасны. Он прянул вперед, выскочил на дорогу и помчался вперед.
Терренс низко пригнулся к его шее, приподняв зад, как на скачках, и едва касаясь стремян носками сапог. Борясь с лихорадкой и ожившим страхом, он правил конем и молился, чтобы впереди его не ждал еще один цуранийский отряд.
Оставшиеся позади подняли крик, вдоль дороги он видел других, но перехватить его у них возможности не было. Тот, что был ближе, пустил стрелу — скорее с досады, чем в надежде сбить скачущего всадника.
Конь, напрягая последние силы, пронесся три мили, но усталость взяла свое, и Терренс позволил ему замедлить бег.
Побуждая его идти валкой рысью, он сообразил, где находится. Когда через полмили он преодолеет легкий подъем, впереди должен показаться первый сторожевой пост.
Ему вдруг вспомнилось состязание бегунов у него дома, в праздник середины лета. Среди бегущих мальчиков он был из самых младших — хорошо бы до финиша добраться, что уж там говорить о победе. В конце долгой, почти пятимильной дистанции он наконец увидел впереди финишную черту. В нескольких ярдах перед ним бежал другой мальчик, и Терренс поклялся себе, что не будет последним. Собрав всю свою волю, он пересек черту, на шаг обогнав соперника, а потом упал, и в отцовский дом его несли на руках.
Сейчас он нашел в себе ту же решимость и усилием воли заставил коня бежать рысью. На дороге показалась застава, часовые пропустили его.
Он проехал еще с четверть мили. Между деревьями забелели первые палатки, и он вдруг оказался на поляне, занятой графом под лагерь.
Он придержал коня, и тот остановился у самого загона. Конюх взглянул на Терренса и закричал:
— Сюда! На помощь!
Прибежали двое солдат. Терренс валился набок — только почтовая сумка удерживала его в седле. Чьи-то руки подхватили его, другие отстегнули ремень.
Его несли куда-то, и он смутно удивлялся, отчего ему больше не холодно.
Потом навалилась тьма.
Ему казалось, что с него сдирают кожу, заворачивая ее от макушки до пяток.
Терренс сел и завопил.
Сильные руки удержали его на койке. Он ослаб и дал себя уложить.
— Ничего, все в порядке будет.
Голова кружилась, он весь плавал в пахнущем лекарствами поту. Кожа горела так, будто его вместо пота выкупали в кислоте — он, наверное, весь в волдырях. Потом ощущения вдруг вернулись к нему, а боль прошла. Он, конечно, был слаб, но чувствовал себя хорошо. Он поморгал, провел рукой по лбу, увидел встревоженные лица над собой и сказал:
— Ничего.
Потом медленно сел и спустил ноги на земляной пол. Он находился в полевом лазарете. Рядом стояли двое санитаров, аптекарь и лекарь-священник.
— А ведь на волоске был, парень, — сказал аптекарь. — Еще час-другой, и пришлось бы класть тебя на погребальный костер.
Терренс сделал глубокий вдох. Так хорошо ему не было уже много дней.
— Что со мной приключилось?
— Ты прискакал на закате, свалился с коня, и тебя притащили сюда. Мы всю ночь над тобой трудились. Я дал тебе вот это, — аптекарь показал фляжку, — а отец Уильям прочел молитву, ну и помогло. Лихорадка отпустила, и ты пошел на поправку.
— Я бы поел, — сказал Терренс и встал. Он ждал головокружения, но оно не пришло. — И помыться бы не мешало, — вдохнув собственный запах, добавил он.
— Это из тебя яды выходят, сынок, — сказал священник. — Я своими молитвами удержал твой дух в теле, а зелье аптекаря очистило твою плоть от болезни.
— Тебе и правда надо поесть. Мое лекарство не питает, только лечит.
— Спасибо, — сказал Терренс.
— Что было делать, — вздохнул аптекарь. — Граф смотрел бы на меня косо, если б я позволил его кузену умереть.
— Я только дальний родственник.
— Какая разница? Я, парень, для любого сделал бы то же самое. — Он обвел взглядом палатку, где лежали умирающие, которые уже не увидят родного дома. — Но этого не всегда бывает достаточно.
Терренс кивнул и велел лазаретному мальчику принести ему таз с водой. В палатке было холодно, он покрылся мурашками, но все-таки вымылся, оделся и сказал аптекарю:
— Мне надо отчитаться перед начальством.
— Как доложишь, поешь и поспи. Не хотелось бы спасать тебя дважды за двое суток.
— Непременно. — Терренс подобрал свою почтовую сумку, валявшуюся рядом с койкой, и вышел.
Серого кто-то отвел на конюшню. Нашла ли Белла дорогу домой?
Он шел медленно, не желая показывать другим, как он слаб. Чудо, что он вообще остался жив. Еще вчера он испытывал страх, а теперь понял, что каждый раз, отправляясь с поручением, может столкнуться со смертью. Понял глубоко, не одним только разумом. Он сумел преодолеть себя, и радость >кизни переполняла его.
— Послания для графа Вандроса, — сказал он часовому у палатки.
Граф, беседовавший с одним из своих капитанов, принял его через пару минут.
— А, Терри. Я ждал тебя еще два дня назад.
— Задержался немного, милорд.
— Итак?
Терренс вручил сумку ординарцу.
— Рапорт барона Грюдера, милорд.
— Что еще?
