– Буду вспоминать их и плакать так сильно, что вода в океане поднимется от моих слез.
– Еще не поздно вернуться, Иоки.
– Поздно, Ахэну. Потому что дома, рядом с родителями, среди кедров и луговых цветов я буду скучать по тебе сильнее, чем по солнечному свету на дне океана.
На том он и успокоился. И разрезал шею Прекрасной Иоки в тех же местах, где совсем недавно она касалась его шрамов. А после взял ее за руку и потянул за собой ко дну.
Не пришлось Прекрасной Иоки скучать по солнечному свету – пробивался он сквозь толщу воды, отражался от перламутровых створок раковин и снова поднимался ввысь.
И по кедрам ей скучать не пришлось – тянулись к небу высокие заросли ламинарии, и она гуляла средь них, как по лесу.
И луговые травы вскоре оказались ею забыты – ни в какое сравнение не шли они с коралловыми рифами, цветам и оттенкам которых Прекрасная Иоки сама придумывала названия, потому что не было таких слов в ее языке.
Лишь по матери с отцом скучала она. Не могли заменить их ни жемчуга в ее волосах, ни стайки рыб в прислужницах, ни новые друзья из подводного племени. Если бы не муж, всю прелесть морского дна отдала бы Прекрасная Иоки за возможность увидеться с матерью.
Но рядом с ней был Ахэну, и потому не было никого в мире ее счастливей.
В подводном племени Прекрасную Иоки быстро приняли и полюбили. Дивные его населяли существа: во многом на людей похожие, но в то же время разительно от них отличавшиеся. Тело они закрывали сплетенными из водорослей одеждами. Волос были или лишены совсем, или покрыты ими с головы до пят. У иных вместо ногтей росли жемчужины, у других на спине кораллы: у кого топорщились тонкими длинными щупальцами, а у кого покрывали все плечи заместо кожи.
Пугалась поначалу Прекрасная Иоки, а потом привыкла. Полюбила новых друзей, научилась есть рыбу сырой, а про вкус пресной воды и думать забыла.
Так бы и жила она в землях Подводного племени, прежнюю жизнь позабыв, если бы не приметила, что муж ее стал грустен.
Со всех сторон подступалась Прекрасная Иоки к Ахэну, всеми силами пыталась вызнать, что ему неугодно. Может, разлюбил он свою жену? Может, не по нраву она племени и уйти ей до́лжно?
Наконец, сдался Ахэну, признался во всем.
– Когда я к поверхности поднимаюсь, мать твою часто вижу. Ходит она по берегу, имя твое выкрикивает и слезами заливается. Дурно мы поступили с твоими родителями, прекрасная моя. На горе великом построено наше счастье.
С этого дня сделалась она больной. Не в радость ей больше были подводные леса и кораллы. Сторонилась она новых друзей, все мать себе представляла и сама слезами заливалась.
Не выдержал этого зрелища Ахэну. Обратился к шаману Подводного племени, попросил у него совета. Ответил тот, что если океан отпустит Прекрасную Иоки на землю, то назад ее больше не примет.
Все бы отдала она, чтобы мать утешить! На все бы пошла, лишь об одном и думать не смела – мужа оставить.
– Возвращайся домой, Иоки.
– Здесь мой дом, Ахэну.
– Семья по тебе тоскует.
– Ты моя семья.
Так говорили они изо дня в день. Наконец Ахэну вновь отправился к шаману. Умолял того объяснить океану: не хочет Прекрасная Иоки покидать его насовсем, желает только с матерью раз повидаться и больше никогда о суше не вспоминать.
Смилостивился над ними океан. Сказал шаман Подводного племени Прекрасной Иоки:
– Выйдешь из воды с рассветом и зайдешь в нее на закате. Не успеешь и сядет солнце – вини во всем только себя: не вернешься ты в Подводное царство и мужа больше не увидишь. Навсегда останется он акулой.
Испугалась Прекрасная Иоки за Ахэну, но тот убедил ее, что бояться нечего.
– Это я должен бояться, что как взглянет моя Иоки на кедры и поля луговые, как пройдется по дождевому лесу, – так и думать обо мне забудет.
Разозлилась она на мужа за эти слова, на шею ему бросилась, но бояться сразу перестала. Довольно улыбнулся Ахэну.
Как обрадовалась ей мать! Как счастливы были сестрицы! Даже отец, гнева которого девушка боялась больше всего, только слезу утер.
Схоронили они давно Прекрасную Иоки в своих мыслях. Искали ее всем племенем, даже соседи им помогали, о распрях на время забыв. Больше всех старался Дями.
Стыд и вина переполняли сердце Прекрасной Иоки. Предпочла она любовь Ахэну любви всего племени, предала ее, хотя и в мыслях такого не держала.
Рассказала она семье о своей новой жизни. Преподнесла отцу дары от своего нового племени – сплетенные из водорослей корзины, до краев наполненные жемчугами и лососевой икрой. Сестрицам на шею надела коралловые бусы, матери подарила китовый гребень.
Все радовались возвращению Прекрасной Иоки, и страшно ей было сказать, что уйдет она на закате – и более не вернется. Снова предаст их любовь.
Заметили сестрицы ее грусть и за собой ее увлекли. Нет различий на дне океана между зимой и летом, забыла Прекрасная Иоки о том, как сменяют они друг друга. Идет она по лесу и все удивляется, словно впервые весну увидела. Касается увитых мхом стволов, вдыхает запах смолы, собирает букеты и плетет венки вместе с сестрами. Слышит журчание ручья – и плачет от радости.
