Пляж, по которому она шла, был надвое разделен глубоко вдавшейся в берег скалой. Уже огибая ее, Хонови почувствовала недоброе – и не ошиблась. Издалека еще можно было надеяться, что глаза ее обманывают, но девушка сердцем чувствовала – беда. Повернуть бы назад, да ноги не слушают.
Вот куда делись птицы – собрались на пир. Кто-то оставил им доброе угощение. Даже волны присоединились ко всеобщему безумию: океан набрасывался на берег, жадно слизывая кровь с песка.
Накануне здесь была битва, поняла Хонови. Вернее сказать, побоище.
Изломанные человеческие тела покрывали берег, словно вымытые прибоем раковины. Потрясал не сам вид мертвых, но их ужасающее состояние: оторванные руки, ноги и головы.
Хонови быстро справилась с тошнотой. Не нужны племени макка ее корзины. Цветы нужны, однако на всех их не хватит.
Она все шла и шла вперед, как во сне. Может, нет никакого лета? Может, сейчас зима и вход в ее пещеру замело снегом? Девушка знала, что огонь, отрезанный от мира, способен отравить. Может, она уже мертва?
Хонови вздрогнула и остановилась. Среди гор трупов и рвущих их на части птиц возвышалось воткнутое в землю копье с нанизанной на него головой. Но не ужас происходящего заставил ее замереть на месте и выпустить из ослабевшей руки корзину.
Не отрываясь смотрела она в лицо самому прекрасному человеку из когда-либо ею виденных. Посягнуть на его красоту не осмелилась даже смерть. Хонови любовалась его высоким бледным лбом, закрытыми глазами с длинными черными ресницами, гордым носом с небольшой горбинкой, острыми широкими скулами и чувствовала, как слезы текут по ее собственному лицу.
В последний раз она плакала в далеком детстве, стоя над бабкиной могилой и жалуясь на отца. А тут вдруг разрыдалась, опустилась на колени.
Отчего, отчего им не довелось встретиться раньше? Хонови была готова поклясться, что увидься они, когда юноша был жив, – не было бы этого копья. Не пустила бы она его в бой, следом увязалась бы, грудью закрыла.
От мысли, что все это время он был рядом, Хонови взвыла. А что, если тем зимним днем в горах тоже был он?.. Зачем, зачем она схватилась за топор!
Девушка пристроила букет рядом с упавшей корзиной, пошатываясь встала и подошла к копью вплотную.
Разминулись их пути, не смогла Хонови спасти его от смерти, но в ее силах сделать эту смерть достойной.
Девушка нежно огладила его щеку, поразившись тому, что кожа холодна, словно камень с заснеженной вершины. Отвращения это в ней не вызвало, только удивление. Бережно взяв голову за виски, Хонови сняла ее с копья и положила в корзину. Затем подхватила букет и, озираясь, пошла по пляжу.
Его тело нашлось шагах в десяти. Она снова опустилась на колени, взяла его за руку: крепкая аккуратная ладонь, не то что медвежья лапа несостоявшегося жениха. Огладила длинные пальцы с запекшейся под ногтями кровью. Бережно коснулась плеча, подхватила его под руки да так ползком и поволокла спиной вперед, ногами распихивая мертвых.
Хонови дотащила его тело до леса, вернулась за корзиной. Нежно прижала ее к груди, как младенца, которого никогда уже ему не подарит. А потом принялась копать. Ломала ногти, ушибала пальцы о корни, плакала не переставая. Не себя жалела, что себя жалеть – жива ведь, а вот он мертв.
Лучше бы было наоборот.
Закончила она уже на закате. Бережно положила тело в неглубокую могилу, приставила голову к шее, на место страшного разрыва положила цветы. Теперь он как спящий. Хонови встала на колени и прикоснулась к ледяным губам. Спи, любимый.
Могилу забросала землей вперемешку с песком. Сходила в лес, нарвала мха, выложила сверху: вон он какой холодный, а земля и того холоднее. В изголовье поставила корзину – лучшее, что она делала.
На своем пляже Хонови оказалась глубокой ночью. Место, которое еще утром казалось ей самым прекрасным под солнцем, вызвало в ней волну отвращения.
В ночи океан был черен, как копоть костра. Огромный, непроницаемый и недружелюбный, он что-то злобно шептал в темноте, перекатываясь волнами по камням. Хонови впервые так остро ощутила, что океан живой. Живой, скрывающий в своих недрах невиданных морских чудовищ и что-то против нее замышляющий. Она была уверена: если сунуть ладонь в его черное естество, вытащишь ее в разводах.
Грязи, ила… Крови.
Над океаном налился полным кругом гнойник луны, натянул кожу небосвода у самого края горизонта – того и гляди разорвется. Хонови подумала, что так могли появиться звезды. Что они, прежде так радовавшие ее своим тусклым мерцанием, – просто порождение больной лопнувшей луны, брызнувшие на ткань черного небосвода.
Пошатываясь, она забралась в свое укрытие между скал. Огонь разжигать не стала, чтобы не вдыхать его зловонный дым. Хонови долго молила богов послать ей сон, и когда уже почти потеряла в них веру, чудо свершилось.
Потому что появился он. Живой, без чудовищного зазора на шее. Девушка в очередной раз перевернулась с боку на бок и столкнулась с ним взглядом. Он стоял напротив, привалившись спиной к скале, и смотрел на нее.
Глаза его были черными, как океан.
