В обучение входила также воздушно-десантная подготовка на базе одной из дивизий ВДВ. И конечно же большое внимание уделялось психологической подготовке в условиях больших физических нагрузок.
Многие преподаватели курсов участвовали в боевых и специальных операциях. Начальник КУОС с 1969 года полковник Г. И. Бояринов погиб при штурме дворца Амина. Выпускниками КУОС были полностью укомплектованы спецотряд КГБ «Зенит», первые группы «Вымпела». В Балашихе прошли подготовку многие «альфовцы», участвовавшие в боевых операциях.
Неоценимый вклад в развитие программ КУОС внес Илья Григорьевич Старинов — легендарный диверсант XX века, преподававший в КУОС с 1966 по 1973 год.
Алексей Николаевич Ботян, спаситель Кракова, также делился с курсантами своим опытом. Он говорил о том, что «к успеху планируемых операций и минимальному количеству неизбежных, к сожалению, человеческих потерь» могла привести «только глубокая всесторонняя подготовка личного состава подразделений специального назначения с максимальным использованием российского, советского и зарубежного опыта, чем практически занимались КУОС КГБ СССР».
Ниже мы расскажем о преподавателях и руководителях КУОС, но прежде хотим отдать дань Павлу Судоплатову, которого А. Н. Ботян с уважением называл крестным отцом чекистского спецназа.
В 1993 году, еще до выхода книги «Разведка и Кремль», Судоплатов написал очерк «Стратегическая дезинформация» (операции «Монастырь» — «Березино», дело агента Макса). В нем рассказывается об уникальной операции советских чекистов во время Великой Отечественной войны. За ее успешное проведение П. А. Судоплатов и Н. И. Эйтингон были награждены орденами Суворова (редчайший случай в чекистской практике). Этот очерк Павел Анатольевич подарил Сергею Александровичу Голову, руководившему КУОС с 1983 по 1993 год, поэтому мы считаем уместным привести его здесь. Стиль очерка сохранен в авторском варианте.
«В июне 1945 года, будучи в американском плену, Гелен[8], давая показания американцам, утверждал, что германская разведка, внедрившая своего агента Макса в высшие эшелоны командования Красной армии, в течение всей войны и даже после войны сохранила важные агентурные источники информации. Тогда же Гелен заявил, что он целиком доверяет своим источникам информации в Москве, Львове и Белоруссии, которые выдержали многократную проверку на верность делу Германии в течение трех лет войны с Советским Союзом в 1942–1945 годах Гелен стремился убедить американцев, что деятельность Макса не была дезинформационной операцией советской разведки.
Органы разведки русского Генштаба и НКВД, по мнению Гелена, как он заявил на допросе американцам, не были способны вести длительную дезинформационную игру с немцами. И Гелен, и Шелленберг подчеркивали, что русские вели с ними весьма краткосрочные по длительности радиоигры и использовали передачу дезинформации в ограниченных масштабах чисто в тактических целях в период развертывания наступления Красной армии на Украине в 1944 году.
Американцы не поверили Гелену. Проведенная ими проверка убедила их в том, что Макс как источник агентурной разведки абвера в Москве, Белоруссии и Львове с февраля 1942 года по апрель 1945 года передал в Берлин несколько тысяч агентурных сообщений по радио, которые были не чем иным, как стратегической дезинформацией, попавшей на стол к Гитлеру накануне принятия ответственнейших решений по планированию военных операций на Восточном фронте.
Справедливости ради надо отметить, что ряд аналитиков из возглавляемого Геленом отдела “Иностранные армии Востока” сомневались в достоверности передаваемой Максом информации.
Конечно, в разведке нельзя не ошибаться. Порой очень хочется верить в желаемое для себя развитие событий. В действительности, как это ни горько, и могу сказать на собственном опыте, порой приходится при добывании информации и ее оценке идти, так сказать, на поводу у развития событий. Однако в деле Макса можно говорить не о какой-то отдельной неудаче, пусть даже крупной, абвера в годы войны, а об ошибочности и трагических последствиях для немецкой армии неправильной линии в целом, в попытках агентурным путем проникнуть в окружение советских ответственных военных работников… ориентируясь на один, пусть даже впечатляющий, важный источник информации. Дело в том, что на Макса работало целое направление всей немецкой разведывательной службы. Абвером, а позднее и Службой безопасности Германии были сконцентрированы имевшиеся у них агентурные возможности на ложном направлении, которое полностью контролировалось разведкой советских органов безопасности на протяжении всей войны.
