— Может, стоит подкрепиться, прежде чем двинемся дальше, — размышлял Джон. — Сделаем по глоточку?
— Не повредит, — согласился Пьер, и откуда-то из глубин лохматой груди достал маленькую помятую жестяную чашку и наполнил ее из бочонка.
А поскольку, как они решили, это была очень маленькая чашка, имело смысл наполнить не по разу и выпить содержимое с удовольствием, в конце концов, бутылка джина все же была снова надежно спрятана у Джона в штанах. Открытый бочонок они повесили на шею Пьера, словно он был сенбернаром, а запечатанные спрятали внутри собачьего костюма и начали медленно подниматься из бухты.
— А ты хорошо подготовился, Пьер, — заметил Джон, когда они медленно тащились на холм.
— Ты и половины всего не знаешь, Джон, — ответил Пьер, — у меня еще два пирога в сумке, на случай если проголодаемся.
— Наперед мыслишь! — восхищенно воскликнул Джон. — То-то мне показалось, что ты сегодня аппетитно пахнешь. С таким долгим и трудным восхождением, как этот, нам обязательно нужно будет немного подкрепиться.
Пьер внезапно остановился, и Джон по инерции врезался в него.
— Ты это слышал? — прошептал Пьер.
— В этом чертовом костюме почти ничего не слышно.
— Тише!
— В чем дело?
— Тише, Джон.
Джон замолчал, но спустя несколько мгновений все же не удержался и спросил:
— Но это же не может быть собака из Боули Бэй? А вдруг она подумает, что мы позволяем себе некоторые вольности, оделись тут таким образом и…
— Тише. Джон! Быстро в кусты.
Джон обнаружил, что Пьер тащит его в заросли утесника, и тихо выругался, прикрывая лицо от шипов. Впервые за все время он был рад, что на нем толстый костюм, защищавший от самых страшных царапин.
Высвободив голову из собачьего костюма, Джон смог различить звук тихих голосов, доносившихся сквозь туман. Из-за плотной дымки они казались приглушенными. Миллионы крошечных капель воды мешали звукам, а свет лампы превращали в призрачное свечение.
— Это таможенники? — прошептал он.
— Успокойся, Джон, — тихо произнес Пьер.
Они лежали в темноте, прислушиваясь к приглушенным голосам. Люди находились достаточно далеко, чтобы можно было понять, сколько их, но достаточно близко, чтобы волосы на затылке от страха вставали дыбом. Постепенно свет исчез, и тихая болтовня сменилась тишиной, но Джон и Пьер выждали еще, пока не убедились, что мужчины ушли.
— Думаешь, они искали нас? — тихо спросил Пьер.
— Очень может быть, — негромко ответил Джон, — я рад, что мы выпили. А то я немного испугался, Пьер. Кажется, мою половину собаки придется постирать.
Пьер нервно засмеялся и выполз из кустов.
— Тогда пошли, — сказал он, поправляя костюм.
Они с трудом поднялись и двинулись в темноте под деревьями. Десять минут тяжелого подъема, и оба парня уже задыхались и решили отдохнуть.
— Давай выпьем еще по чашечке, Пьер, — восстанавливая дыхание, предложил Джон, — от пары глотков эта штука у тебя на шее легче не станет.
— Умная мысль, Джон, — согласился Пьер, и они выпили еще.
— Я тут подумал, что если мне попробовать снова повыть, — произнес Джон, осушив маленькую чашку. — Я практиковался, думаю, у меня получится.
— Давай, — поддержал его Пьер, протягивая руку за чашкой. — Таможенники, наверное, уже далеко. Я пока достану пироги, и не буду смотреть на тебя, чтобы тебя зрители не пугали.
— Очень мило с твоей стороны, Пьер. — Джон прочистил горло со всей торжественностью оперного певца, глубоко вздохнул, наполнил легкие, поднял подбородок и испустил громкий призрачный вой, который эхом отозвался в густом тумане.
— О да, гораздо лучше, чем в прошлый раз, — заявил впечатленный Пьер. — Очень жутко, очень печально. Вот, промочи горло и откуси пирога.
— Спасибо, Пьер, — поблагодарил его Джон, немного смутившись, — но все же он не так хорош, как твой.
— Постарайся, чтобы вой был как можно ниже и глубже, — ответил Пьер, прежде чем откусить кусочек от своего пирога. — Тогда будет звучать так, словно вой действительно принадлежит очень большой собаке, — добавил он с набитым ртом.
Джон одобрительно кивнул и откусил кусочек пирога. Пьер быстро проглотил свою порцию.
— Мне позволишь? — спросил Пьер.
— Конечно! — и Джон вернул ему чашку. Пьер запил еду, прочистил горло и издал впечатляющий вой.
Звук разнесся по заливу, и Джон представил себе, как обитатели окрестных деревень прячут головы под одеяла или проверяют засовы на дверях. Таможенникам понадобится вся их храбрость, чтобы рискнуть и продолжить свои поиски, когда по округе бродит такая убедительная черная собака.
— Как громко, Пьер! Попробую-ка я еще раз, вдруг получится сделать лучше.
— Практика сделает свое дело, — Пьер похлопал его по плечу и встал. — Пойду, отойду, выпущу лишнюю водичку, так сказать, — и с этими словами он отошел в тень, чтобы облегчиться.
Джон снова завыл, но его попытка не могла сравниться ни по громкости, ни по глубине с воем Пьера, поэтому он закончил все свои усилия вздохом разочарования. Затем откусил кусочек пирога и насладился его вкусом.
Где-то неподалеку раздался еще один леденящий душу вой, такой первобытный и пугающий, что волоски на шее и руках у Джона встали дыбом.
