Еда и питье были вкусными, но с каким-то странным привкусом. И слова старухи, особенно последние, показались ему странными. Но веки его отяжелели, и он забылся тяжким тревожным сном. Ему снилось море, зелёное как глаза, и глаза, зеленые как море. И еще он слышал песню. Слов он разобрать не мог, и мелодии не запомнил, но знал, что эта песня прекраснее всего на свете…
Эльмар жил у старухи уже несколько месяцев. Ноги его уж давно перестали болеть. Травозная поила его какими-то травами, юноша наливался силой и здоровьем изо дня в день. И головные боли его прошли. Он уже не пытался ничего вспомнить. Ему теперь казалось, что он живет у Травознаи с самого рождения, что это его дом, и был счастлив и доволен.
А старушка радостно потирала руки. Она давно мечтала о таком помощнике, о человеке, которому передаст свои знания и умения, и понемногу учила Эльмара всему, что знала сама. Парень оказался добрым и способным учеником. Он очень скоро стал знатоком трав, научился лечить болезни не хуже Травознаи.
А однажды старуха расхворалась. Два дня она не поднималась с постели. Эльмар не отходил от нее, лечил травами и кореньями. На третий день ей вроде полегчало. И тут прискакал из села на лошади паренек.
– Бабушка, скорее, хозяин помирает?
– Эка беда-то! Да нешто я на лошади побегу? Да и саму меня хворость прибила. Стара я уж, ох, стара, уж за сто годков, почитай, перевалило, а то и поболе. Ох-хо-хонюшки! Годочки-то мои молодые, где вы теперича?..
– Бабушка, да скорее же, ведь помрет же!
– Ох-ти мне, да что ж мне делать-то, ох, моченьки нет…
– Бабуля, – вмешался в разговор Эльмар. – Давай я пойду к больному. А ты полежи дома, вон, совсем расхворалась.
– И то, сынок, поезжай. Ты уж и лучше меня справишься. Да только долго там не будь. Что-то неможется мне, а я тебе еще кое-что должна успеть сказать.
– Я скоро, бабуля, гляну там, что и как – да и назад. Это была та усадьба, которую видел Эльмар, когда впервые стоял на опушке леса и смотрел на деревню. Это был настоящий замок с крепостными стенами, островерхими крышами, подвесным мостом. Но все это было старым, ветхим, и ненадежным. Жилой была только маленькая часть здания, всего несколько комнат на первом этаже. А вместо громоздкого подвесного моста пользовались обыкновенным мостиком, проложенным через ров, уже основательно заросший и осыпавшийся.
Леон, хозяин этого замка, лежал в жару и бредил. Лицо его горело, с пересохших губ слетали бессвязные слова. Это был совсем молодой, симпатичный худощавый парень, ровесник Эльмара. Только волосы у него были совсем седые, а лоб пересекали глубокие морщины.
Эльмар приказал разжечь камин и выгнал всех прочь из комнаты. Целую ночь он провел возле больного, поил его снадобьями, растирал и проделывал массу каких-то только ему известных вещей. Зато наутро они вышли из комнаты вдвоем: Эльмар, уставший, измученный бессонной ночью, и Леон, еще бледный, на слабых ногах, осунувшийся, но здоровый.
– Теперь только ешь побольше, – засмеялся Эльмар. – А то вон какой тощий-то. Ну, а мне пора.
– Постой, побудь у меня немного, погости. Сколько живешь в нашем селении, а никогда у меня не был.
– Н-не знаю, – замялся Эльмар, – бабуля просила не задерживаться. Нездорова она, как бы хуже не стало.
– Да ты только перекуси, да и пойдешь, – уговаривал хозяин.
Стол был уже накрыт. Леон старался разговорить гостя, развлечь, но Эльмар отвечал нехотя, односложно. Разговор не клеился. Леон стал нахваливать мастерство Эльмара, его умение, а затем вдруг спросил:
– Скажи, а почему ты себя не вылечишь? Или это невозможно? Или, может быть, это твоя колдунья тебя морочит?
– Ты это о чем? – не понял Эльмар.
– Ну, о памяти твоей. В деревне говорят, что ты раньше все хотел что-то вспомнить, а теперь уж и не пытаешься.
– Да? Да-да… – Эльмар смотрел перед собой невидящим взглядом. – Точно, надо вспомнить! Я помню! – Эльмар опять обхватил руками голову. Она разламывалась от боли. – Я помню… шум волн… море, зеленое как глаза и… и глаза, зеленые как море…
