Легенды Раэнора полностью

Ждали смерти, от тщетных надежд трепеща,

И платили за это безумье собой.

Так с тех пор голоса вещих птиц не слышны.

Растворились их крылья в небесной дали.

И ни смерть, ни любовь нам теперь не страшны.

Только мы-то, ответьте, остались людьми?

Когда последние звуки песни растаяли в небе, Элен обернулась к стоявшему за ее креслом Румилю. Он исчез, а через минуту вернулся, держа в руках пурпурно-красную розу. Княгиня взяла ее, поднесла к лицу, поцеловала нежный лепесток и бросила цветок певцу. Он поднял розу и спрятал под плащ. Передав арфу старику и ободряюще ему улыбнувшись, юноша еще раз поклонился княгине и исчез в темноте. Элен хотела остановить его, но не успела. Заиграл старик, и княгиня, прислушавшись к горьким словам песни, забыла о Хенгеле. Нищий пел:

Когда я был молод и смел,

Был милой любим и любил.

Добрых, верных друзей имел

И в доме родительском жил.

Однажды ночною порой,

На небо во тьме посмотрев,

Я встретился взглядом с звездой

И услышал призывный напев.

Обещая исполнить мечту,

Он настойчиво звал за собой.

И я понял, что счастье найду

Лишь в доме под дивной звездой.

Тогда я покинул свой кров,

Где в мире и радости жил,

Оставил друзей, врагов

И деву, что страстно любил.

На свете немало дорог

Я прошел, гонясь за мечтой.

Но напрасно: я так и не смог

Найти дома под дивной звездой.

И опять ночною порой

Я смотрел в небесную высь,

Встретясь взглядами со звездой,

Что мою изменила жизнь.

— Лживый камень! — кричал я ей,

Черной бездне грозя кулаком. —

Что ты сделала с жизнью моей!

Где же счастье, любовь, где мой дом?

В дальних странствиях годы прошли,

И теперь я — седой старик,

Жалкий нищий, в грязи и пыли,

Я бреду, головою поник.

Состраданья не встречу нигде,

Ни себя, ни людей не люблю.

В сердце — пепел сгоревших надежд.

Лишь о скорой смерти молю!

Ярко вспыхнула в небе звезда.

Холодный, презрительный смех

И безжалостные слова

Сердце болью наполнили мне.

— Ты глупец! — хохотала она. —

Что искал в чужедальнем краю?

Для чего на суму променял

Жизнь, любовь и душу свою?

Неужели не понял ты -

Бесполезен был долгий путь,

И что тот недостоин мечты,

Кто страшится в себя заглянуть.

Так узнай же, бродяга, секрет,

Коим был ты всю жизнь томим!

Разливала волшебный свет

Я в ту ночь над домом твоим!

Как только он замолк, со всех сторон послышались недовольные возгласы:

— Зачем этого оборванца сюда пустили?

— Такие песни не к добру!

— О небо, какие лохмотья!

— И это в Аэрэлин!

— Какое неуважение, какая дерзость!

Старик, слушая гневные окрики, озирался вокруг. Он был растерян и испуган таким неласковым приемом. Элен неприятно поразили его трясущиеся морщинистые руки. Она строго спросила:

— Откуда ты взял эту песню?

Старик помолчал, а потом глухо, еле слышно пробурчал:

— Слышал в приграничных районах.

— Вот как? Что-то не верится, чтобы такие песни пели у нас в Раэноре.

Неожиданно он поднял голову, и из-под седых косм блеснули вызовом глаза:

— А чем твой Раэнор лучше других земель? Нищих и бродяг здесь ровно столько же, сколько и в других местах. Так почему бы им не сложить песню о своей несладкой доле?

— О, да ты дерзок! И откуда же забрел к нам? Судя по твоему говору — издалека.

— Из-за приморских гор.

— А здесь тебе что нужно?

— Ничего. Мне вообще ничего не нужно, княгиня. И твоей жалости тоже.

Элен невольно улыбнулась. Ее позабавила дерзость безумного нищего. Снова отдав распоряжение Румилю, она продолжала разговор: