— Японцы вторглись в пределы дружественной нам Монголии и хозяйничают там, как
хотят. Комдив Фекленко очевидно не справляется с обстановкой. Авантюра японцами
затеяна серьезная, товарищ Жуков. Можете вылететь немедленно и принять
командование?
— Готов хоть сейчас, — ответил Жуков.
— Хорошо. — Нарком встал. — И как только разберетесь на месте в обстановке, сразу
доложите. Как можно более откровенно.
Жуков отсалютовал и вышел.
— Черт знает что! — в голос орал Жуков. — Вы головой думаете или своей трусливой
задницей? Как можно командовать армией, сидя в ста двадцати километрах от поля боя?
— Обстановка сложная, изучена еще не до конца, — промямлил Фекленко.
— То есть, вы ничего не знаете? — уточнил Жуков и употребил несколько слов,
характеризующих его как унтер-офицера старой закалки.
— Район событий еще не подготовлен в оперативном отношении... Нет телефонно-
телеграфных линий, командного пункта...
— И что для этого сделано?
— Ну, мы думаем послать за лесоматериалом...
Лесоматериал приходилось возить километров так за шестьсот. Жуков сделался
свекольного цвета и вышел покурить.
Нужно успокоиться и подумать.
Он вернулся с уже почти готовым ответом для Ворошилова.
— Товарищи, — заговорил Жуков, — то, что происходит, — не просто пограничный
конфликт. А у нас не произведено детальное знакомство с местностью, противник не
разведан. Это следует немедленно исправить. Почему наша авиация несет такие потери?
— Прислали неопытных летчиков, молодых, — подал голос полковой комиссар Никишев.
— А у японцев дерутся асы. Вот и сбивают.
Жуков сделал пометку в блокноте и продолжил:
— Сил, которыми располагает 57-й особый корпус, недостаточно. В этом следует
отдавать себе отчет. Я напишу откровенно в Москву, чтобы нам прислали подкрепление.
Необходимо усилить наши авиационные части, выдвинуть к району боевых действий не
менее трех стрелковых дивизий и одной танковой бригады. Значительно укрепить
артиллерию.
Он помолчал, оперся ладонью о карту, расстеленную на столе.
— Теперь главное. Нам следует удерживать плацдарм на правом берегу Халхин-гола и
подготовить удар по противнику из глубины.
Жуков сам не заметил, как начал говорить «нам».
За несколько дней до того, как пришло сообщение Генштаба о снятии Фекленко и
назначении командиром корпуса Жукова, мысленно он уже разворачивал войска и бросал
их в бой, на противника.
— Георгий Константинович, самураи!
Старший советник монгольской армии, советский полковник Иван Михайлович Афонин,
ворвался в палатку.
Под глазом у полковника пылал нарыв: лютые степные комары не давали спать,
забирались в палатки, жалили, места укусов распухали.
— На рассвете я выехал к горе Баин-Цаган, проверить оборону монгольских кавалеристов,
— сообщил Афонин.
Монгольская кавалерия не отличалась крепкой дисциплиной. За этим приходилось
следить постоянно.
— Продолжайте, Иван Михайлович, — сказал Жуков. — Выпейте чаю. В жару, говорят,
горячий лучше пить.
— Не знаю, что там говорят... — Афонин покачал головой. — Ночью самураи скрытно
переправились через Халхин-гол и атаковали монгольскую кавдивизию. Кавалеристы
сопротивлялись слабо, они кочевники — рассыпались, как привыкли... У самураев
серьезное преимущество в силах.
— Без лирики, — отрезал Жуков. — Что там конкретно происходит?
— Перед рассветом самураи захватили гору Баин-Цаган и прилегающие к ней местности.
Самураи вот-вот ударят нам во фланг и тыл. Сейчас их некому остановить.
— Выезжаем, — резко сказал Жуков.
Командный пункт снялся с места за полчаса и был переброшен к горе Хамар-Даба.
Жуков вышел из автомобиля, остановился на склоне. Внизу бежала река Халхин-гол, за
рекой высилась сопка, а слева поднималась та самая гора Баин-Цаган, где сейчас
окопались самураи.
Ночной маневр. Ловко.
Как им удалось так быстро навести переправу через реку? Могут окружить. Могут.
Жуков думал.
Все резервы — танковая бригада, пехотный полк, бронедивизион, — все сейчас в ста
двадцати километрах от фронта. Следует немедленно поднять их по тревоге и выиграть
время до их прибытия.
Нужно задержать самураев.
— Поднимаем всю нашу авиацию, — сказал Жуков.
— Всю, Георгий Константинович?
— Абсолютно всю! Пусть бомбят и штурмуют гору Баин-Цаган, не дают самураям и носа
высунуть. Обстреливать также переправу через реку. Нельзя чтобы японское
командование имело возможность перебрасывать войска на плацдарм. И отступать с горы
им тоже не позволим. Хотят сдохнуть на Баин-Цагане — обеспечим им это удовольствие.
Самолеты поднялись в небо. Их было больше, чем москитов. Гора как будто извергала
пламя, превратившись в вулкан. Жуков ждал.
11-я танковая бригада Яковлева находилась уже в пути.
Передовые подразделения авангардного батальона 11-й танковой бригады прибыли.
Жуков выехал к ним на автомобиле.
— Товарищ Яковлев, медлить с контрударом нельзя, — быстро сказал он, едва найдя
