время обменяться приветствием. Он заговорил, не успев опустить руку от козырька. —
Если противник обнаружит подход наших танковых частей, он мгновенно примет меры
для обороны и начнет бомбить танковые колонны. А здесь степь, укрыться негде. Даже
кустов толком нет. Расстреляет, как кроликов.
Он оглядел танки — покрытые пылью, разогретые.
Несколько танкистов высунулись из люков, кое-кто спрыгнул на землю, жадно курили.
— Когда сможете атаковать? — спросил Жуков.
Яковлев прикинул в уме.
— Через полтора часа.
— Хорошо, — подытожил Жуков. — Я прикажу ускорить движение танков и артиллерии,
а вы атакуйте сходу. Артподготовки не будет. Пехотного прикрытия тоже. Только танки.
Яковлев смотрел на красное от загара лицо Жукова, очень простое, с рублеными чертами,
и думал: «Он кавалерист, как эти монголы. Действует танками как кавалерией. Но почему
бы нет? Почему же нет?»
Жуков перевел взгляд на Яковлева, встретился с ним глазами:
— Что-то еще, товарищ Яковлев?
— Нет, товарищ Жуков. Атакуем самураев с ходу в 10 часов 45 минут.
— Снять с танков все лишнее! Подготовить оружие к бою!
Кругом рвались снаряды, горизонт был затянут дымом.
Советские танки двинулись к переправе через реку.
Река блестела впереди. Танки с открытыми люками шли по берегу, и вдруг по броне
застучали пули.
— Закрыть люки!
Огонь противника усиливался. На большой скорости танки проскочили полосу
заградительного огня и вышли к позициям «самураев».
Старший лейтенант Филатов увидел в прицеле транспортные машины и, не мешкая,
открыл огонь из пушки и пулемета.
Японские солдаты бросились от машины прочь.
— Слева, товарищ старший лейтенант! — услышал Филатов голос своего механика-
водителя. — Пулеметное гнездо слева!
Огонь! Взметнулась земля, бултыхнулось что-то темное... Нет времени рассматривать.
Филатов уловил краем глаза движение прямо перед своим танком.
Об этом он был наслышан: мина. Японский солдат успел подложить ее прямо на пути
советского танка. Времени говорить, приказывать уже не оставалось, БТ-5 мчался прямо
на мину.
Филатов резко дернул водителя за правое плечо, и тот, тоже инстинктивно, развернул
машину вправо.
Не задели.
Взрыв слева. Боеприпасы на грузовике у самураев взорвались, что ли?
— Василь Петрович, бежит!
Наперерез советскому танку бежал японец с длинным шестом. Об этих самоубийцах
танкисты были наслышаны: «самураи» привязывали к бамбуковым палкам мины и
подрывались вместе с ними.
Кто-то подстрелил солдата, и тот повалился в пыль. Все это происходило с такой
быстротой, что глаз не всегда успевал отследить.
По броне танка стучали какие-то предметы. Филатов подозревал, что это — бутылки с
горючей смесью. Но танк не загорался, упорно двигался вперед.
Останавливаться нельзя: при малейшей задержке японцы набрасывались на машину со
всех сторон.
— Василь, где наши? — кричал водитель Величко. — Оторвались мы далеко, слышь,
товарищ старший лейтенант, опасно!..
— Согласен, — сказал старший лейтенант. — Разворот кругом!
Японцы разбегались при любом движении танка и тут же снова открывали огонь. Вдруг
БТ-5 получил сильный удар в кормовую часть, вздрогнул и... заглох.
— Величко, что там? — закричал командир.
— Не знаю, — был ответ.
Старший лейтенант открыл огонь из пушки и пулемета. Башня вращалась на 360 градусов.
Только бы не подпустить японцев к танку!
— Не копайся, Величко! — прокричал командир. — Заводи!
Механик-водитель не ответил. Наконец мотор завелся, танк дернулся и двинулся дальше.
Страшно хотелось пить, но воды больше не было. Броня накалилась.
— Куда едем? — спросил водитель.
— На запад, — прохрипел командир.
Танк двинулся вперед.
— Никого, товарищ командир, — доложил водитель.
Филатов открыл люк, посмотрел по сторонам — точно, никого, ни своих, ни противника.
Раскаленный солнечный свет «ел» глаза, воздух обжигал горло.
Слева старший лейтенант увидел наконец облако пыли. Прищурился: свои или самураи?
Свои.
— Старший лейтенант Филатов.
— Капитан Безукладников. Вот приказ комбрига поддержать танками атаку монгольской
кавалерии. Справитесь?
— Боеприпасы заканчиваются, бензин на исходе, — доложил Филатов. — Сколько
можем, поддержим, но результата обещать не могу — стрелять нечем. А у вас нет воды?
— Я знаю «Советы»! — говорил генерал Камацубара, командующий армией. — Я был
военным атташе в Советском Союзе и изучил их манеру... Этого не может быть, чтобы
они действовали так безоглядно. Бросить танки с ходу, без прикрытия? Сколько мы
уничтожили?
Штабные офицеры молчали. Камацубара и сам знал, что произошло.
Старший унтер-офицер штаба Отани поклонился:
— Автомобиль готов.
Камацубара сел рядом с водителем, Отани разместился сзади. Медленно двинулась
машина, покидая место сражения. Ночь выдалась тихой, луна ярко освещала поле боя.
Казалось, кругом одни сплошные мертвецы. Мертвы были люди, танки, орудия.
— Мост! — прошептал Отани. На него сильно подействовала картина.
