прошедший империалистическую, гражданскую, теперь он передавал опыт новым
красным командирам.
— Товарищи, кто такой командир танка? — с этого товарищ Калиниченко всегда начинал
свой курс. — Это фактически командир взвода, а если танк большой — то даже роты.
Сегодня мы знакомимся с тяжелым танком — созданием военной мысли французских
конструкторов.
Мы в нашей академии располагаем точной копией такого танка. Правда, эта модель
меньше реальной. Настоящий танк FCM2C — десять метров длиной. Наш покороче... Зато
вы сможете ознакомиться со всеми его особенностями.
Я предвижу некоторые ваши вопросы. Например: для чего нам изучать эту заведомо
устаревшую технику?
Отвечу. Машины такого типа до сих пор находятся на вооружении. Фактически это —
единственный тяжелый танк прорыва Франции. Конечно, теперь, с появлением новой
противотанковой артиллерии эта броня уже не выдерживает. С бортов и кормы танк
беззащитен. Однако лоб — держит!
При весе в семьдесят и более тонн этот танк жрет, простите за выражение, — слушатели
немного расслабились, улыбнулись, — очень много топлива. Почти тринадцать литров на
километр пути. По пересеченной местности — и того больше.
Вопросы?
Он метнул в аудиторию быстрый взгляд.
Поднялась одна рука.
— Сколько всего этих танков существует?
— Хороший вопрос, — Калиниченко кивнул. — По нашим данным, около десяти. Что
интересно, именно эта машина вдохновила и других конструкторов на создание подобных
же танков. В Англии создал пятибашенный «Индепендент», в Германии — двухбашенные
«Гросстракторы», а у нас — Т-35. Именно поэтому мы изучаем FCM. Мы должны знать о
машинах возможного противника все.
— Разве Франция наш противник?
— Товарищи. — Калиниченко выдержал паузу, желая, чтобы каждое его слово было
воспринято как можно более серьезно. — У Советской России много врагов.
Противником может стать любая страна, где у власти стоит класс буржуазии.
Полковник Фурне заложил руки за спину.
Хозяйство ему досталось непростое. Десять старых танков времен Первой мировой.
Застоялись «лошадки», что и говорить!
Слишком долго использовались они только для маневров — продемонстрировать мощь,
которая никого уже не могла устрашить.
Когда немцы начали войну, «сухопутные дредноуты» собрали в 51 танковый батальон и
перебросили в Брийи.
Фурне поморщился, вспоминая этот переход. Старые моторы задыхались, как будто у них
была астма. Два танка вышли из строя — теперь придется их ремонтировать.
Часть исправных машин Фурне отправил на полигон — следует напомнить людям о том,
что такое прицельная стрельба. Пока что полковник находил качество стрельбы — что из
пушек, что из пулеметов — неудовлетворительным.
— Где эти двигатели, черт бы их побрал? — крикнул полковник, увидев
приближающегося адъютанта. — Не говорите мне, что состав задержался!
— Прибыли, — отрапортовал адъютант
— Отрядите второе отделение, пусть помогут с разгрузкой... Где техники? Они уже
знают?.
— Так точно, извещены.
Полковник Фурне благоразумно пропустил мимо ушей тот вопиющий факт, что техникам
«доложили» о прибытии двигателей раньше, чем командиру.
Десяток более мощных двигателей «Майбах» — полученных в качестве репараций от той
же Германии еще в девятнадцатом году, — «пылились» на военных складах с той же
поры. Теперь они оказались востребованы. Арсенал Пюто выслал их полковнику Фурне,
дабы тот переоснастил свои «дредноуты». А то старые «мерседесы» — раньше они
использовались на немецких дирижаблях, — уже не тянули.
— Наконец-то! — воскликнул полковник Фурне, прочитав приказ погрузить свои восемь
боеспособных танков на платформы и выдвигаться к линии фронта.
Он зачитал приказ:
— Господа! Место назначения — станция Ландре. Оттуда мы направляемся в бой.
Началась обычная в таких случаях суета. Прогревали моторы, проверяли боеприпасы.
С ревом, вздымая пыль и окутывая небо дымом, танки поползли по дороге. Неожиданно
один из них странно накренился, развернулся на месте и заглох.
— Не ждать! — рявкнул полковник. — Нет времени!
И словно в ответ на эти слова заглох мотор у второго танка. Из люка высунулся командир,
красный от ужаса и смущения молодой капитан Леже.
Он что-то прокричал, делая выразительные жесты: очевидно, объясняя, в чем состоит
поломка. Но Фурне не слышал. Только отмахнул ему: потом, мол, догоните, если сумеете.
Шесть уцелевших танков добрались до станции Ландре ближе к ночи.
Полковник Фурне отправился к начальнику станции — разбираться, на какой состав
следует грузить танки.
— Да где ж я достану для вас локомотив?! — кричал растерянный, немолодой полный
человек, настоящий французский обыватель. Это и был начальник станции.
— Ты понимаешь, ты хоть понимаешь, что мы не на курорт едем? — орал на него
полковник Фурне. — Нам нужно на фронт!
Они оба остановились, чтобы перевести дух. Фурне проговорил совсем тихим,
умоляющим голосом:
— Нам на фронт... Танки, понимаешь? Танки!
— Я найду... — выдохнул начальник станции.
