«Позор Германии!»
Он проснулся среди ночи, как от толчка. Во сне к нему пришла идея. Она и разбудила
изобретателя.
Идея была простой. Сначала Лебеденко думалось, что она, как и любой сон, при
пробуждении обнаружит свою несостоятельность, но этого не произошло. Напротив, чем
дольше он размышлял, тем более правильными представлялись окончательные выводы.
В Средней Азии он не раз видел, как арба легко едет по каменистой горной дороге. Там,
где застряла бы обычная телега, арба с ее огромным колесом легко преодолевает
препятствие.
Необходимо построить такое оружие, которое могло бы, благодаря гигантскому колесу,
проходить через вражеские окопы!
Колесо высотой в дом. Вот что нужно. Это спасет Россию.
Николай Николаевич не мог больше спать. Он бросился к столу, зажег лампу, разложил
бумаги и и взял чертежный набор.
Вырисовывалась махина, напоминавшая по своей конструкции сильно увеличенный
орудийный лафет.
Соотношение высоты передних и задних колес — это все потом. Сейчас главное —
набросать общий план, зафиксировать на листках концепцию.
Колеса. Колеса — главное: они обеспечат проходимость всей конструкции. И заодно
наведут ужас на врага.
Лебеденко зажмурился. Представил себе: вот движется на него невероятное железное
чудовище, размерами превышающее дом!..
И оно не просто движется, оно еще и стреляет!
Наверху будет размещена пулеметная рубка. И надо еще пару пулеметов установить по
бокам, в спонсонах...
Два спицевых передних колеса будут диаметром в тридцать футов. Коробчатый корпус —
Т-образный, шириной не менее тридцати девяти, а лучше сорока футов. На крайних
точках корпуса, выступающих за плоскости колес — вот там лучше всего будет
расположить спонсоны с пулеметами.
— Пушки! — произнес Лебеденко вслух. — Можно пулеметы, а можно и пушки! И ехать
оно должно очень быстро, верст двадцать в час.
Он закрыл глаза, продолжая сидеть за столом. Колоссальная машина для убийства
мчалась перед его мысленным взором, изрыгая пламя. Враг бежал. Кто не успевал бежать,
был повержен. Огромные колеса легко перескакивали через окопы, подминали под себя
технику, людей.
Вот так Российская империя победит в войне.
Уверенный в успехе, Лебеденко вернулся в постель и проспал крепким сном до самого
утра.
— Идея безумная, безумная идея! — повторял Жуковский, расхаживая по комнате.
Именно к Николаю Егоровичу Жуковскому, ученому, профессору, изобретателю, явился
утром следующего дня инженер Лебеденко со своим замыслом.
Жуковский обитал в тихом Мыльниковом переулке, в небольшом доме, где было по
зимнему времени очень жарко натоплено. Заведовала бытом няня — ветхозаветная
старушка, поэтому и обстановка на Мыльниковом была самая старинная.
Тотчас подали самовар и пряники. Лебеденко рассеянно взял чашку, обжегся и заговорил
о своем проекте.
— Один я с разработкой не справлюсь, — признал Лебеденко. — Тут расчеты и чертежи
нужны, а у меня по этой части мало опыта. Но я попробую отыскать материальные
средства. Если там, — он указал пальцем наверх, — убедятся в полезности проекта, то и
деньги будут.
— В первую очередь необходим мотор, — сказал Жуковский, едва дослушав изобретателя
до конца. — Без мотора ничто с места не сдвинется. А где такой взять? Русского
двигателя для вашего мастодонта пока не построили.
— Сделайте расчеты, — повторил Лебеденко, точно в полубреду, — а про мотор не
думайте. Пока. Будут расчеты — найдется и мотор. Бог на нашей стороне!
Проводив странного гостя, Жуковский начал собираться. Он надел широкополую шляпу,
плащ-крылатку устаревшего фасона, вышел из дома, сел на извозчика. Все ближние
извозчики знали привычки профессора и без лишнего вопроса возили его в Московское
Высшее техническое училище, где Жуковский читал лекции и производил опыты в своей
аэродинамической лаборатории.
Он вернулся домой к обеду и, по обыкновению, часа два поспал. Затем сел за письменный
стол — доканчивать чертежи и расчеты, которыми занимался накануне.
Идея Лебеденко, как ни странно, Жуковского заинтересовала своей крайней
необычностью. Он поневоле начал чертить спицевое колесо.
— Нужно как следует рассчитать давление на грунт, — бормотал он.
Жуковский начинал свой творческий путь в те годы, когда велосипед был диковиной. Сам
по себе этот колесный «агрегат» увлекал Жуковского как задача теоретической механики,
и он по целым дням вычислял — как работают спицы и обод велосипедных колес.
«Я хочу решить велосипед математически», — говорил он.
Теперь ему предстояло «математически решить» чудовище, которое про себя он именовал
«Танк Лебеденко» или, еще проще, — «Мастодонт».
Он исписывал листок за листком, и скоро уже странички, покрытые крупными буквами —
строки неряшливо загибались книзу, — лежали на столе, на пепельнице, подоконнике, на
старинных часах, всегда стоявших на письменном столе Жуковского...
— Государь ждет.
Лебеденко, замирая, вошел в большой кабинет в Александровском дворце Царского Села,
где размещалась резиденция государя.
Николай Второй смотрел прямо на него, сидя за столом.
