Ответ пришел через неделю: с важной государственной миссией в Пантикапей будет направлен Диофант Синопский, прославившийся и военными успехами и дипломатическим талантом. Ожидали его прибытия. Вскоре в бухту Пантикапея вошел корабль из Херсонеса, из него на берег сошел Диофант, с небольшим количеством гоплитов… Встреча посланника понтийского царя была торжественной… После подписания документов, был устроен пир… Как и при других царских дворах, тяготеющих к востоку, пир сопровождался неумеренным возлиянием и чрезмерным чревоугодием. Пир затянулся далеко за полночь. Отягощенные желудки требовали покоя, и скоро тишина поглотила все здания, находящиеся за стенами акрополя. Не слышно было и обычной переклички наружной стражи. Те тоже воздали должное служению богу вина Дионису. Однако тишина была обманчивой, она сопровождалась множественными убийствами. Просто, убиваемые, находясь в объятии двух богов Диониса и Морфея, не оказывали сопротивления. Заговорщики действовали по подготовленному плану, легко ориентируясь в темноте и лабиринтах царского дворца. Первым пал царь Боспора Перисад, затем один за другим падали сторонники политической линии передачи власти Митридату. Погибли и понтийские воины. Искали Диофанта, но безуспешно…
Утром при большом стечении народа царем Боспора был объявлен Савмак. И Фанагория и Феодосия стали на сторону Савмака.
Период ликования был недолгим. Те же проблемы, что и были при Перисаде, оставались неразрешенными. Мало того, добавились многие другие. Переворот сделал прежних союзников Боспора свободными от обязательств. Скифы требовали увеличения выплачиваемой дани, а денег не было. Савмак стал выпускать монеты с собственным изображением, но она значительно потеряла в весе. Профиль Савмака на монетах не увеличил их ценности. Неполноценную монету принимали, но неохотно. Наемникам платить было нечем, а местные жители предпочитали заниматься мирным трудом. Племена Северного Кавказа и Прикубанья не поддержали Савмака. Фанагория объявила себя независимой. Жизнь на Боспоре понемногу замирала. Многие отвернулись от Савмака. Через год на Боспор прибыл Диофант. С помощью армии и флота он через несколько месяцев отвоевал у Савмака и его сторонников Пантикапей и Феодосию, жестоко покарал восставших. Сам Савмак был закован в цепи и отправлен в столицу понтийского царя Синопу. Дальнейшая судьба Савмака не известна. Полагают, что он был казнен?…
Боспорское царство и большая часть Крыма были включены в состав Понтийского царства. А это означало включение его в сферу приготовлений к войне. Укреплялся Пантикапей, обновлялись стены Феодосии. Северо-западная часть Таманского полуострова Митридатом VI была превращена в сильно укрепленный район. Все города, особенно Гермонасса и Фанагория были превращены в крепости. Кроме них были построены крепости-башни прямоугольной формы, построены из сырцовых кирпичей, окружены рвами. Таких крепостей, расположенных одна от другой на расстоянии от двух до десяти километров было более двадцати. Высота стен достигала 5-6 метров, внутри башен были помещения с запасами воды и пищи. Вокруг таких башен возникали небольшие поселения. Гарнизон крепостей был постоянным.
Чувствовалось приближение военной грозы…
Подходить к далекому прошлому с современными мерками, означает – не восприятие тех реальностей, которые происходили тогда в обществе.
Кто бы создавал легенду о смерти Митридата, будь тот ординарной личностью? Бог наградил понтийского царя множеством достоинств, причем в чрезмерном количестве, впрочем, как и недостатками.
В Митридате произошло слияние двух культур, культуры персов и эллинов, он генетически принадлежал обеим.
Он был необычной внешности. Высокого роста, более двух метров, его легко можно было обнаружить в любой толпе. Враги тоже легко находили царя.
Он был силен и ловок. Он всегда выходил победителем в гонках на колесницах. Митридат единственный мог управлять шестнадцатью конями, запряженными в колесницу. Не уклонялся царь и от прямого боя с врагами, отлично владея оружием.
Он был одним из образованнейших людей своего времени, увлекаясь философией и даже сам писал сочинения на темы ее. Писатели и поэты могли рассчитывать на его благосклонность. Митридат свободно владел двадцатью двумя языками, что позволяло ему вести разговор без переводчика с человеком любой национальности, проживающим на обширной территории его государства.
Митридат любил жизнь и был крайне осторожен. К осторожности его приучила мать, делавшая неоднократные попытки физического устранения сына от власти, естественно, тайного, а не открытого характера. На востоке для этого чаще всего использовали яд. Митридат с детства приучал себя к употреблению ядов, и мог принимать их в количествах, абсолютно смертельных для любого человека.