Обещания Митридата завалить в скором будущем своих поданных и союзников добычей из Италии, собравшей сокровища со всего мира, вызывало у населения только раздражение. Налоговая политика царя, носившая раньше мягкий характер, все более ужесточалась. Сборщики налогов, творя беззакония, отбирали последнее у населения, набивая за одно и свою мошну. Население Боспора, недовольное политикой Митридата, находилось в брожении и старалось уклониться от налогов и повинностей. Сельские жители бросали свои наделы и устремлялись, кто в города, а кто в горы, подальше от жадных рук царских чиновников. Помпей, установивший блокаду территорий, оставшихся верными понтийскому царю, не жалел средств на своих агентов на Боспоре, чтобы сорвать опасные замыслы Митридата Евпатора. Несмотря на грандиозность плана старого врага Рима, он понимал, что Митридат в состоянии осуществить поход в Италию по суше. Почти весь маршрут предстоявшего из Таврики похода в Италию пролегал по землям, враждебных римлянам племен, которые не прочь были принять в нем участие. Племена фракийцев, иллирийцев и галлов, ненавидевших римское господство, по донесениям агентов, запасались оружием в ожидании похода.
Римский сенат, обеспокоенный слухами и донесениями агентов о предстоящем походе понтийского царя во главе формируемой им новой армии, призывал Помпея добить Митридата вТаврике, но тот, увлеченный сирийским походом, где города сдавались, либо переходили на его сторону, не хотел переносить тяготы опасного похода через Кавказ.
Боспорская знать, недовольная освобождением и набором в понтийскую армию лучшей части своих рабов и застоем в торговле, организовывает заговор, во главе которого стоит сын царя Фарнак.
Царевич Фарнак, сместивший по приказу Митридата своего брата Махара, бывшего наместника Боспора, пользуется поддержкой аристократов греческих городов.
Заговорщики раздувают недовольство страдающего от поборов населения слухами о неудачах предстоящего военного предприятия Митридата. Отряды ополчения городов, частью состоявшие из воинов, принимавших участие в военных действиях понтийской армии против римлян, колебались в основном из-за грандиозности этого проекта. Им не хотелось отправляться в такой далекий поход на чужую землю против людей, которых они не смогли победить даже на своей земле. Знать городов и армия не считали целесообразным поход в Италию, и эта мысль внушалась заговорщиками всем.
Митридат, занятый организацией похода, ничего не знал о заговоре, как и начальник его телохранителей и разведки Битоит.
Собрав новое войско, Митридат обратился к Фарнаку:
«Сын мой, на тебя моя надежда. Бери войско и иди на врага. Тебе вверяю я мою судьбу и судьбу моего государства. Иди же и возвращайся с победой».
Фарнак решил, что наст ал самый удобный момент для захвата власти. Он не повел войско навстречу римлянам, а заручившись поддержкой командиров и части воинов, повернул войско против отца. Это послужило сигналом и для других мятежников.
Восстание вспыхнуло в азиатской части Боспора – в Фанагории. Фанагорию поддержали и города Нимфей и Феодосия. Восставшая армия и население провозгласили царем Фарнака.
На сторону Фарнака переходит и Херсонес. Митридат потрясен изменой сына. Не веря больше никому и ничему, не помня себя от ярости, он казнил нескольких своих верных друзей и сына Эксиподра. Затем он велит запереть все ворота крепости, а сам взбирается на высокую крепостную стену и, стоя на ней, стал уговаривать Фарнака:
«Опомнись, сын мой! Подумай, что ты делаешь! Ты губишь и меня, и себя и государство».
Фарнак в свою очередь требует от отца сдачи и крепости и самого себя.
С гневом, но, сдерживая бушующую в душе ярость, Митридат продолжает:
«Что ж, пусть свершится то, чего ты желаешь: я умру… Но перед смертью своею я проклинаю тебя!»
С небольшим числом своих сторонников и отрядом телохранителей Митридат выдерживает осаду восставших на акрополе Пантикапея. Но, видя, что ряды защитников акрополя сильно поредели и не в состоянии сдерживать атакующих мятежников, решает принять яд… Легкая усмешка тронула губы Митридата. Не его вина, что небожители даровали победу врагам. Он сделал все, что мог, сражался до последнего, и уйдет несломленным – не видать римлянам Евпатора Понтийского в позорных оковах рабства!
Одиночество царя нарушили робкие шаги. Он повернул голову – у порога тронного зала стояли две заплаканные девушки, теребя пальцами концы пышных кос – дочери! Все предали, все изменили, лишь они остались с отцом.
Царь взял в руки лежавший на коленях драгоценный меч и отвернул рукоятку. Открылась полость, и в подставленную ладонь правителя скатились белые крупинки. Придвинув чашу с вином, стоящую на столике, Митридат всыпал туда яд, размешав зелье кинжалом.
– Я умру легко, если хотите, можете отпить. Но неволить вас не хочу – выбирайте судьбу, дети мои.
Старшая Нисса, стройная и высокая, кивнула головой:
– Я готова, отец! Не хочу стать добычей римлян. – И царь плеснул напиток в ее кубок.
Младшая, Митридатис, закрыв лицо ладонями, всхлипнула, но, овладев собой, подняла синие глаза: