— Давайте поговорим о Нурте, лорд, — предложил Пек. — И о том, как нам закончить войну.
Наматжира улыбнулся.
— Привести мир к Согласию, — поправил он.
— Это война, сэр, — ответил Инга. — Я уверен, солдаты Имперской Армии согласятся со мной. Так что давайте не будем играть политическими терминами, помня о тех, кто здесь погиб.
Генерал Дев и лорд Вильд кашлянули, словно одобряя сказанное Астартес. Некоторые из офицеров громыхнули оружием, словно радуясь, что кто-то наконец назвал вещи своими именами.
Наматжира поднял руку, призывая к тишине.
— Конечно, это война, сэр. Люди умирают. Мои люди умирают. Но это все еще приведение планеты к Согласию, или вы ставите под сомнение план Императора?
Пек покачал головой:
— Нет. Я ценю действия Императора и полностью поддерживаю его.
— Он создает идеальную утопию, — бросил Герцог.
— И объединяет человечество путем насилия, — добавил Пек.
— Мы не против такого подхода, — вновь взял слово Тиас. — Человечество всегда продвигалось только этим путем.
— Даже если такие методы угрожают выживанию вида, — сказал Первый капитан.
— Любые недостижимые политические амбиции рано или поздно истощают социум.
— Невозможно создать идеальное государство, — медленно произнес Пек. — Такие попытки обречены на провал, потому что совершенство — абсолют, недостижимый для несовершенных существ.
— Утопия — это опасный миф, исповедуемый дураками.
— Удобнее править, опираясь на недостатки человечества.
— И мы говорим так, чтобы кровь, пролитая Имперской Армией ради достижения этих целей, не была забыта, — закончил Герцог.
Повисла напряженная тишина. Наконец Альфарий произнес:
— Я поощряю исследование философии кровопролития своими людьми, лорд. Они должны понимать, ради чего убивают. Император пытается закрепить человечество в Галактике как одну из высших рас. Моя жизнь принадлежит ему, и я не буду оспаривать это решение. Никто из моих воинов не будет. Мы просто смиряемся с методами, которыми он добивается своего. Идеальная утопия — красивая цель, но достичь ее невозможно.
— Вы полагаете, что проект Императора ошибочен? — спросил Наматжира.
— Ничуть, — ответил примарх.
— Лорд Альфарий, — сказал лорд Вильд, — как мы будем бороться с нуртийской магией?
— А мы не будем, лорд Вильд. Мы погасим ее.
Подносы с едой оказались тяжелыми, а сколько еще предстоит стоять здесь, около дверей в главный зал павильона, неизвестно. Хуже всего то, что он ничего не слышал. Голоса из помещения звучали слишком приглушенно.
Грамматикус полагал, что здесь он все прекрасно расслышит, но теперь требовалось пересмотреть план, иначе весь риск окажется бессмысленным.
— Сэр? — прошептал он.
Один из камергеров подошел к нему.
— В чем дело?
— Сколько еще, сэр? — спросил Джон.
— Столько, сколько нужно.
— Сэр, этот соус остывает. Его нужно нагреть, иначе он испортится. Я не осмелюсь подать лорду-командиру и его гостям плохую пищу.
Камергер подумал и кивнул.
— Беги на кухню, но быстро. Нас скоро должны позвать.
— Да, сэр, — сказал Грамматикус и выбежал.
Снаружи, в темноте, он остановился и выбросил в урну поднос с едой.
Никто его не видел. Вдалеке он заметил Аутремаров, патрулирующих периметр. Джон скользнул в ночь.
Он доверился своим логокинетическим талантам, но, зная, что будет под наблюдением несколько минут, все же украл ливрею прислужника, чтобы усилить маскировку, и надел ее поверх формы.
Грамматикус достал из набедренного кармана темные очки и надел их. Мир вокруг него изменился, став нечетким, едким, в красных тонах. От павильона отходило множество тросов, крепящих здание к земле. Между этими физическими препятствиями он сразу заметил множество сенсорных лучей, невидимых невооруженным глазом. Стоило задеть один из них, и охрана мгновенно обнаружит постороннего. Джон точнее настроил очки.
Он проскользнул вдоль павильона, огибая лучи. Здесь требовалось гораздо больше сноровки, чем тогда, когда он ускользнул от охраны на крыше кухонного блока. Три раза он замирал на месте, понимая, что заденет плечом или ногой передвигающиеся лучи.
Разумеется, никакого тайного входа в главный зал не было. Грамматикус нашел удобное место и встал на колени, прислонив ухо к стене павильона.
Он различил голоса Наматжиры и Вильда. Также он услышал голос Альфария, но в нем было что-то необычное.
Они говорили о том, что делать с нуртийской магией. Примарх снисходительным тоном объяснял лорду-командиру и его свите, что такое Хаос, объяснял весьма упрощенно. Легион Альфа едва узнал о Хаосе, но его лидер уже рассказывает об этом понятии людям, еще меньше осведомленным в подобных делах. Легион Альфа научится. И довольно скоро.
Грамматикус заслушался и обнаружил за спиной Черного Люцифера, когда было уже поздно.
Он встал и повернулся. Подкравшийся сзади Люцифер молча занес свой меч для удара.
— Дурак! — прошипел Джон. — Это я!
Люцифер замер и опустил меч.
— Чайн? Сэр?
— Да! Возвращайся к патрулированию.
Чайн. Грамматикус запомнил имя на будущее.
— Слушаюсь, сэр, — ответил Люцифер. — Извините.
Люцифер развернулся и растворился в темноте. Но перед этим он пару секунд колебался.
«Дерьмо», — подумал Джон.
