Они вернулись к машине и поехали обратно во дворец. За полкилометра от западных ворот в кабине замигал сигнал тревоги.
— Останавливайтесь и открывайте люки, — затрещал вокс. — Вы у нас на прицеле.
Бронци затормозил.
— Выходите немедленно! — потребовал вокс.
Гуртадо посмотрел на Сонеку.
— Уверен?
Пето кивнул.
Они открыли люк и выбрались наружу, держа руки за головой. Вертолет поднял вокруг них целую песчаную бурю. Второй вертолет приземлился неподалеку. Его пассажиры уже бежали к ним.
Сонека и Бронци не делали никаких угрожающих движений. Черные Люциферы окружили их, держа на прицеле.
— Гетманы Гуртадо Бронци и Пето Сонека? — спросил ближайший из них.
Оба кивнули.
— Вы арестованы по приказу лорда-командира.
— Это по поводу уксора Рахсаны? — прокричал Сонека, пытаясь переорать шум лопастей вертолета.
— Да.
— Тогда не могли бы вы нам сказать, — крикнул Бронци, — куда она, на хрен, делась?
— Итак? — спросил Наматжира, поднимая глаза от пульта управления.
— Мы позволили им обоим уйти, сэр, — ответил Динас Чайн.
— Почему?
— Из-за того, что они рассказали. Гетманы отправились искать уксора Рахсану, преследуя ее по тем же подозрениям, что и мы. Они посадили ее в машину, чтобы увезти подальше от дворца и лично допросить. Гено не любят выносить сор, сэр.
Наматжира положил писчее перо обратно в силовой держатель и встал, постукивая указательным пальцем по губам. Это был благопристойный и обыденный жест, предназначенный показывать, что лорд-командир размышляет, но Динас знал, что это часть механизма, который лорд-командир использовал для сдерживания своего гнева. Он смотрел, как Наматжира шествует по направлению к окну, источнику слабого света, отбрасываемого заходящим солнцем. Его украшенная золотом накидка сверкала на солнце.
— А транспорт? — спросил Наматжира. — Разве он не был украден, чтобы избежать биометрического контроля и не дать себя обнаружить?
Чайн покачал головой:
— Биометрика принадлежала Бронци. По каким-то причинам она не очень отчетливо отображалась на сканере. Это происходит очень часто из-за помех в сканерах, вызванных проникающей повсюду пылью. Сейчас мы его проверили, и он действительно принадлежит Бронци.
— А Рахсана? — спросил Наматжира. Он похлопал себя по бедру. Тилацин встал с коврика и быстро подбежал к нему. — Что с ней?
— Она вырвалась и сбежала в дюны.
— Она сбежала от двух гетманов?
— Я подозреваю, что они недооценили ее решимость, — ответил Чайн. — Когда мы их допрашивали, оба гетмана выглядели искренне раздосадованными тем, что ей удалось сбежать. Они как раз искали ее, когда мы их обнаружили.
— Динас, ты в это веришь?
— У меня нет причин не верить, сэр. Факты налицо. Тем не менее, я соглашусь, что обеспокоен.
— Они у тебя под наблюдением?
— Да, лорд.
Наматжира сел на пол и нежно потрепал обеими руками уши тилацина, закрывшего от удовольствия глаза.
— Так что насчет Рахсаны?
— Мы допросили ее помощниц, но они не знают о ее действиях. Мы ищем ее.
— Она может выжить в пустыне?
— Без припасов и защитного обмундирования — не более одного дня. Я думаю, что мы найдем в итоге только ее кости.
Бронци налил шнапс в два стеклянных стакана и передал один из них Сонеке. Он протянул стакан, чтобы чокнуться, и Сонека неохотно это сделал.
— За наши выбитые зубы! — провозгласил Бронци, пытаясь разрядить обстановку. Он уже давно пытался это сделать. Сонека выглядел подавленым, и Бронци это бесило.
— За уксора Рахсану, — сказал Сонека. — Пусть хоть что-нибудь защитит ее от той судьбы, на которую мы ее обрекли.
Бронци пожал плечом и выпил.
— С ней все будет хорошо, Пето, — сказал он. — Они только хотят получить ответы.
— Они не особо разборчивы в средствах, Гурд, — возразил Пего. — Они используют любые средства для достижения своих целей. Они позволили вырезать моих Танцоров в Тель-Утане, только чтобы застать противника врасплох. Во имя Терры, что заставляет тебя думать, что они используют Рахсану менее болезненно?
Бронци промолчали.
Сонека отхлебнул еще и пристально посмотрел на свой стакан.
— Гурт, это прошло для тебя так легко. Почему?
Бронци фыркнул:
— Я не знаю. Думаю, это из-за того, что они Астартес. Быть избранным ими, быть соединенным с ними общей работой — значительная страница в книге моей жизни. Астартес — это воплощения Императора, которого я обожаю и служению которому я посвятил свою жизнь. Служить им — значит служить Императору. Это мой долг.
— Что бы ни случилось, — произнес Сонека, — сначала рота, потом Империум. Гено важнее генов.
Бронци сделал кислую мину и пожал плечами.
— Это просто слова, которые мы произносим, не так ли?
— Я думал, это то, во что мы верим, — ответил Сонека.
Бронци прикончил свой стакан и налил себе еще.
— Император — это Император, — сказал он. — И Астартес — его избранные, лучшие из лучших. Я доволен, что работаю на них.
— При условии, что они на нашей стороне, — заметил Сонека.
Гуртадо недоверчиво взлянул на него:
— Что ты имеешь в виду?
Сонека покачал головой:
