Танья проверил свое оружие и поговорил с двумя дежурными офицерами. Он вошел в наблюдательный редут — укрепленную платформу на выступе земляного вала под открытым небом. Лек достал полевой бинокль и навел его на Мон-Ло.
— Что это? — фыркнул он.
— Что именно? — спросил спец по связи.
Отдаленный ветер разносил крик, до сих пор звучавший как звон в ушах. В воздухе витал аромат полыни.
— Этот запах, — уточнил Танья.
— Проклятые нуртийцы что-то жгут, — сказал вокс-специалист. — Ладан?
— Нет, — сказал Танья. — Что-то другое.
Он посмотрел вверх и вслушался. Отдаленный звук смешивался со звоном. Танья положил руку на ограждение из мешков с песком. Пальцы ощутили глубокую, зловещую дрожь.
— Вызови генерал-майора, — быстро сказал он.
— Что?.. — удивился связист. — В такое время?
— Вызови Дева, немедленно! — приказал Танья.
Офицер принялся настраивать вокс. Танья вновь поднял полевой бинокль и вгляделся во вьющуюся туманную гряду.
Субадар Лек Танья увидел то, что к ним приближалось.
Ему удалось произнести, отчаянно заикаясь, первые два слога имени своей жены.
Затем он умер.
В километре к западу ровно тридцать секунд спустя династ Черикар, старший командующий вторым подразделением Шипов Реньо, резко обернулся к своему трибуну, Лофару.
— Разве здесь слышно море? — спросил он.
Трибун покачал головой:
— Нет, сэр.
— Но ты же слышишь этот звук? Как будто волна разбивается о берег?
Лофар колебался.
— Что-то слышу, — признал он наконец.
Они поднимались на вершину земляного укрепления, совершая обычное утреннее патрулирование. Черикар обернулся и посмотрел на восток. Большая туча окутала вершину земляного укрепления на расстоянии километра. Она висела в воздухе, как бледный гриб, которого раньше там не было.
— Что это? — спросил Черикар.
Лофар не ответил. Дощатый настил под их ногами задрожал.
Династ и его трибун инстинктивно подняли шипы на своих доспехах, окружив себя психовосприимчивыми стальными иглами, которым полк был обязан своем именем. Ощетинившись смертоносными лезвиями, они вытащили оружие и приготовились встретить атаку.
Шипы на старинных доспехах не спасли их, оружие тоже оказалось бесполезным.
— Вставай! — ревел Тче. — Вставай немедленно!
— Убирайся, пока я тебя не прибил! — сказал Бронци своему паше и перевернулся на другой бок.
Тче пнул своего гетмана в задницу, представлявшую собой очевидную цель.
— Вставай! — закричал Тче.
Бронци поднялся, потирая зад, ничего не видя в полумраке палатки.
Его мысли путались, пытаясь отделить остатки сна от реальности.
В одном он был уверен: обычно паши Гено не будят своих гетманов пинками.
— Что такое? — спросил Бронци.
Тче уставился на него. В глазах паши застыла тревога, которую редко увидишь у такого большого и мускулистого человека.
— Поднимайтесь, гет, — повторил он.
Бронци рванул к выходу, подпрыгивая, поскольку ботинки надевал уже на бегу. Он уже ясно слышал это.
Ропот.
На расстоянии война издавала специфический звук. Дрожь земли, вибрация двигателей, лязг оружия, глухие взрывы, выкрики; все это смешивалось в своеобразный зловещий ропот, дикое ворчание монстра, просыпающегося за холмом.
Гуртадо Бронци слышал ропот войны на протяжении почти всей своей жизни. Он всегда отмечал дни, которые ему повезло пережить, и часы, которых он никогда не забудет.
Снаружи его встретил первый свет. В лагере царила суета, Джокеры приводили себя в готовность. Бронци посмотрел на небо. Медленно плывущие облака были окрашены в розовый цвет, как кровь в воде или шелковые знамена нуртийцев. В зловонном дыхании ветра гетман чувствовал запах полыни. На востоке плыло нечто, напоминающее медленно надвигающуюся пылевую бурю, оно уже накрыло передовую линию и сейчас уселось на темное плечо земляного укрепления.
Бронци пробирался через толпу, выкрикивая распоряжения и требуя вокс. Паши разбегались от него, как шрапнель от гранаты, перенося и передавая приказы по цепочке.
Так и не вытребовав вокс, Бронци поднялся на одну из смотровых вышек. На середине лестницы он остановился и посмотрел вниз на Тче. Тот бросил ему свой прицел, Бронци поймал его одной рукой, открыл окуляр и посмотрел на восток.
Смежная с лагерем Джокеров пехота Аутремаров выбиралась из палаток и казарм. Царил безупречный бардак, который всегда украшал Гено. Теперь гетман увидел это.
Затянутые пылью вспышки взрывов походили на мерцание сигнальных фонарей. Бронци слышал громыхание тяжелых орудий и низкие барабанные удары просыпающихся артиллерийских позиций. Раздавался также громоподобный бой барабанов — настоящих барабанов. Спустя несколько секунд лазерные батареи в редутах на юго-востоке начали выплевывать сверкающие метеоры на север в облако пыли, добавляя их визжание к общему гомону.
Бронци увидел движение в туманных краях надвигающейся пылевой бури и опознал в них очертания, фигуры.
— Святой прах, — прошептал он.
