Казалось, что прошли часы, но она подозревала, что пролетело всего-то несколько минут.
Наконец кто-то вошел в помещение.
Это был гигант, Астартес, одетый в простую темную накидку, которая каким-то образом подчеркивала его могучее телосложение лучше, чем это могла сделать силовая броня. Его бритая голова отсвечивала бронзой, а глаза — сапфиром.
Он медленно пересек пещеру и встал напротив. Рахсана взглянула на него.
— Уксор Рахсана Саид? — спросил Астартес. Звук его голоса заставил ее подумать о медленно тлеющих угольках, но слова его звучали нежно, как капающий с ложки мед.
— Да.
— Я Альфарий, примарх Легиона Альфа.
— Я знаю, кто такой Альфарий, — ответила она, ощущая паническую дрожь в грудной клетке, которую с трудом могла контролировать.
— Вы знаете, почему вы здесь? — спросил он.
Она кивнула.
— Пожалуйста, скажите — почему.
— Кониг Хеникер, — ответила она. — Вы ищете Конига Хеникера и думаете, что я знаю, где он.
— А вы это знаете, уксор?
Она покачала головой.
— Хорошо. А ты знаешь настоящее имя Конига Хеникера?
Она внимательно на него посмотрела.
— Вижу, что нет. Никто не может подделать такую реакцию. Настоящее имя твоего любимого Конига — Джон Грамматикус.
— Джон?
— Грамматикус. Джон Грамматикус. А что насчет Кабала, уксор? Что вы знаете о Кабале?
— Я не знаю, что это.
— А я вижу, что знаете. Так же, как вы не могли подделать первую реакцию, вы не можете скрыть и эту. Вы знаете о Кабале.
Рахсана прикусила губу.
— Он просто упоминал об этом, вот и все.
Альфарий пристально посмотрел на нее с почти добрым выражением лица.
— Помогите мне помочь вам, уксор. Где Кониг Хеникер?
— Я не знаю, я правда не знаю. Он долго был со мной, но вчера он пропал сразу после Великого Приветствия. Я не знаю, где он.
— Посмотрим, — сказал Альфарий и кивнул.
Фигура поменьше, тоже в мантии, вошла в комнату и встала рядом с примархом. Рахсана моргнула и попыталась сфокусировать взгляд. Она отчетливо видела силуэт, но не могла различить черты лица.
— Это Шир, — сказал Альфарий. — Он поможет вам избавиться от сомнений. Крепитесь, — добавил он.
Большое помещение центра обеспечения безопасности дворца заполнял треск когитаторов, говор адептов и шипение систем охлаждения, установленных вдоль стен.
Он сел в свое кресло и прошел проверку биометрического кода. Оператор, которого он сменил, пожелал ему спокойной ночи.
«Приветствую, адепт Арум» — появилась на экране надпись.
Отлично. Это он.
Адепт Арум напечатал свой код доступа. Экран заполнили строчки данных. Он наклонился поближе и начал изучать их.
— Внимание! — произнес старший адепт, и все операторы напряглись.
— Нет-нет, продолжайте, — сказал Динас Чайн, стоявший рядом.
Адепт Арум рискнул обернуться. Чайн что-то тихо обсуждал со старшим адептом метрах в пяти от него.
Арум решил продолжить работу.
Он печатал быстро, используя украденный биометрический код.
— Ты, — раздалось у него за плечом.
Адепт Арум быстро обернулся. Возле него стоял Динас Чайн.
— Сэр?
— Почему ты получил доступ к этим данным?
— Я выполняю приказ, сэр, Приказ уксора Примус Гено пять-два.
— Убирают следы, — хмыкнул Чайн.
— Мне тоже так кажется. Они знают, что предателя ищут в их рядах.
Чайн кивнул:
— Ладно, Продолжай. Выполнишь приказания уксора Примус, но сначала скопируй результаты для меня.
— Сэр?
— Это приказ.
— Есть, сэр.
Чайн вернулся к старшему адепту и возобновил разговор.
Адепт Арум вернулся к работе. Он изучал доклад Люциферов о допросе в тот день. Два имени.
Он вытащил свой станционный ключ и встал. И старший адепт, и Динас Чайн повернулись к нему.
— Адепт?
— Мне нужен доступ к архиву.
— Хорошо, Арум, — кивнул старший адепт и вернулся к разговору.
Адепт Арум покинул помещение. В коридоре Джон Грамматикус сбросил красную мантию, спрятал ее и направился вниз по коридору.
Два имени: Сонека и Бронци.
Динас Чайн внезапно прервал старшего адепта.
— Этот человек, — сказал он, указывая на оставленный когитатор.
— Арум, сэр? — спросил старший адепт. — Он надежный товарищ и хороший работник. В чем проблема, сэр?
— Нечто… нечто знакомое, — пробормотал Динас.
— Сэр?
— Я скоро вернусь, — сказал Чайн и вышел из помещения.
Коридор был пуст.
Первым, кто осознал, что что-то происходит, был субадар Занзибарского Хорта по имени Лек Танья. Танья проснулся рано, еще до рассвета, с тяжелой головой и желанием поспать еще. Но, пересилив себя, он надел ботинки и плащ и взобрался на вершину земляного вала, чтобы проследить за сменой вахты.
Едва начал розоветь краешек темного неба. Дул легкий ветерок, стелясь по земле между обширным земляным укреплением и осажденным городом в призрачном тумане, перемещавшемся, подобно дымовой завесе.
