Бронци взглянул не знамя своей роты, развевающееся на ветру. Он смотрел на изображение космического шутника, бога Трисмегиста. Бог Джокеров знал, как переменчива фортуна и как быстро заканчивались любые игры с ней. Гуртадо подумал, что тоже неплохо знает госпожу Удачу. Ты платишь за ее услуги, зная, что после тебя она точно так же будет обслуживать кого-то другого.
Небо окрасилось в кроваво-красный цвет.
— Гено! — проорал гетман.
Солдаты ответили ему дружным ревом.
Время пришло.
Бронци крутанул в воздухе мечом. Первый сигнал.
Справа, на невысоком горном хребте, минометные команды открыли огонь. В толпе атакующих начали взрываться снаряды. Бронци удовлетворенно наблюдал за каждой вспышкой, разбрасывающей покалеченые тела.
Он махнул клинком назад, затем вперед. Второй сигнал.
Орудийные команды ринулись к своим треногам и принялись поливать наступающих нуртийцев ослепляющими лазерными зарядами. Первые ряды врага были практически размолоты. Гуртадо видел, как тяжеловооруженные эхвенурты испаряются под огнем лазеров.
Он опустил меч. Третий сигнал. Солдаты открыли огонь. Послышался сухой треск. Ряд за рядом, воины стреляли одновременно, подбадриваемые орущими пашами и цептом My.
Эффект потрясал. Пять сотен Анатолийских карабинеров поливали лазерными зарядами из винтовок, пришедших на смену вездесущим «Урак-1020», которые стояли на вооружении у каждого уважающего себя военачальника Эпохи Раздора, разрывали нуртийцев на куски. Бронци чувствовал гордость за Джокеров, славившихся своей меткой стрельбой. Среди них не было никого, кто не смог бы попасть в движущуюся цель с расстояния девятьсот метров. Гуртадо сожалел лишь о том, что Джиано Фабена и Зерико Мунцера, двух его лучших стрелков, не было с ним этим утром. Он отправил их вместе с другими воинами в поддержку Гедросийскому полку на Салькицор пятнадцать месяцев назад. Последнее, что он о них слышал, — они уже возвращаются назад.
Удачливые ублюдки пропускают все веселье. Орудийный огонь уже превратил в фарш первые ряды нуртийцев, с легкостью перемалывая как пехоту, так и наездников на рептилиях. Бегущие перед ними Аутремары стремились к позициям Гено, крича и размахивая руками.
Тче посмотрел на своего гетмана.
— Не ослаблять огонь! — Бронци пытался перекричать грохот. — Стреляйте, пока дистанция не сократится до минимума.
Тче кивнул.
Бронци махнул мечом на уровне головы. Четвертый сигнал.
Копейщики, стоящие за спинами стрелков, выставили левую ногу, подняли свое оружие над плечами товарищей. Посредством гравиметрической силы телескопические пики удлинялись, пока не достигли десяти метров длины. На правых ногах воинов был закреплен гравитационный противовес. Лазерные наконечники их оружия зашипели.
«Бегите к нам, ублюдки, — подумал Бронци. — И вы увидите, как мы вас раздавим».
Словно повинуясь его желанию, нуртийцы именно так и поступили.
Преодолевая последние метры, они несли ужасные потери. Десять метров, пять, два, и нуртийцы добрались до солдат Гено, несмотря на все потери. На место каждого убитого противника вставали два новых, чтобы умереть и освободить место для четырех следующих.
Нуртийцы достигли позиций копейщиков.
Первые ряды были разрублены на части, последующих прокалывали острием. Солдаты Гено поднимали нуртийцев на пики, дергающихся, как свежепойманная рыба. Кто-то не мог удержать трупы, застрявшие на копьях. Гравитационные противовесы ломались, не выдерживая напора мертвецов.
«Ну, теперь мы в самом пекле», — подумал Бронци.
Лавина нуртийцев, столкнувшиеся с солдатами Бронци, с такой силой врезалась в войска Гено, что ударная волна прошла в тыл имперских солдат. Нуртийцы толпились все более плотно, сотни и сотни их подпирали ряды Гено, оставляя все меньше свободного места. Они наносили удары в те места, где в непрерывном оскале копий обнаруживалась щель. Джокеры, теснимые невероятным количеством мертвых и умирающих, пытались сохранить строй. Трупы с обеих сторон образовали холм, через который перелезали все прибывающие нуртийцы.
— Клинки! — орал Бронци.
Паша Фо обернулся, чтобы передать приказ, но его голову пронзила железная стрела, и он упал ничком. Подобно дождю на Гено обрушились стрелы нуртийцев. Куда бы Бронци ни посмотрел — везде его люди падали под стрелами противника. Одна попала гетману в правое бедро, другая — в левый ботинок.
Он заорал и бросился вперед, сжимая в одной руке меч, а в другой — парфянский револьвер.
Разум отступил, верх взяли инстинкты. Он выстрелил, взорвав голову ближайшего эхвенурта. Потом он махнул мечом и отрубил голову другому. Что-то ударило его в живот. Бронци быстро развернулся и выпотрошил нуртийца одним взмахом. Затем снова обернулся и спустил курок, направив револьвер в лоб очередного противника.
Через двадцать секунд барабан опустел, Бронци швырнул его в нуртийца и достал запасное оружие, шестизарядный пистолет.
