Последние несколько дней Пето думал о Шибане. Мог ли он тогда заметить в нем некие изменения, настолько неуловимые, что даже сам Шибан их не ощущал? Как мог некто засечь след Хаоса? Легион Альфа, если им можно верить, имел надежный метод обнаружения…
«Если им можно верить, — повторил Сонека — После всего, что случилось, я все еще не склонен доверять им».
Напившись со Страбо прошлой ночью, Сонека вспоминал пустой, бессмысленный разговор с Шибаном в Визажах. Тогда это не имело смысла, но сейчас показалось Сонеке даже символичным…
— В последнее время мне часто снятся сны, — сказал Дими. — В них я слышу стих.
— Стих? Забавно, — улыбнулся Сонека.
— Я тебе, кажется, рассказывал его?
— Ты помнишь свой сон?
— А ты разве не помнишь свои сны?
— Нет, — ответил Сонека.
Шибан пожал плечами.
— Я помню слово в слово. Вот послушай…
— Стихи? Ну давай.
— О, он начинается так…
— Я это слышал раньше, — сказал Сонека.
— Правда?
— Мне эту песенку мама пела, когда я был маленьким. Там были и другие стихи, но я их забыл…
— Серьезно? И что это значит?
Сонека пожал плечами:
— Понятия не имею.
Он все еще не понимал. Но у него было ужасное ощущение, что все это говорил не сам Шибан, а застрявший у него в глотке нуртийский осколок. Эти осколки заразили его друга и изменили его. Легионеры Альфа сразу это поняли и застрелили его. Хаос погрузил свои ядовитые когти в душу Дими Шибана…
Но, черт возьми, если это действительно было так… Почему сам Пего знал этот стих? Почему именно его пела ему его мама?
— Сэр?
Сонека оторвался от размышлений и посмотрел налево. К нему шел Лон, его карабин свисал на длинных ремнях.
— Какие новости? — спросил Сонека.
Лон покачал головой:
— Командование приказало удерживать позиции. Два подразделения Аутремаров подходят с востока, чтобы создать здесь передовую позицию.
Сонека кивнул:
— Спасибо. Готовьтесь разместить их.
— Да, и вот еще что… Вас ждет Страбо, — добавил Лон.
Сонека посмотрел на гребень дюны. Джокеры выстроились неровными рядами, наблюдая за просвечивающей в облачном покрове дырой на месте солнца. Шипы на их наплечниках ярко блестели под ядовитым светом, а знамена роты трепыхались, как паруса тонущего корабля. Страбо шел по светло-коричневому песку в сопровождении двух солдат и высокого человека в униформе гетмана.
Сонека не узнавал этого гетмана…
— Сэр, — сказал подошедший и отсалютовавший Страбо, — этот гетман прибыл на наши позиции только что и хочет с вами поговорить.
— Его имя?
— Мм… — начал Страбо.
— Фикал. Шон Фикал, — сказал гетман, приветственно протягивая руку.
Сонека ответил на рукопожатие, хотя имя было ему незнакомо.
— Мы можем поговорить наедине? — спросил Фикал.
Сонека кивнул и, повернувшись к Лону, отдал необходимые распоряжения:
— Подготовь Джокеров. Построение Аккад, с резервными линиями Ликад. Когда Аутремары прибудут, перемести их на юг, на наш левый фланг. Потом мы встретимся с их офицерами. Передай это всем, а особенно…
— Чертову Страбо? — спросил Страбо.
Сонека усмехнулся:
— Да, особенно ему.
Лон и Страбо захохотали и пошли к ждавшей их роте.
— Значит, Шон Фикал, — сказал Сонека. — Ну и в какой же роте вы состоите, Шон?
Гетман пожал плечами:
— Возможно, вы знаете меня под другим именем. Кониг, Кониг Хеникер.
Сонека уставился на него и потянулся за пистолетом.
— А вот этого не нужно, — произнес Хеникер, глядя прямо в лицо Сонеке. Мое настоящее имя — Джон Грамматикус, и я должен передать важное сообщение Легиону Альфа. Думаю, вы сможете с ними связаться.
— Думаете?
— Не скромничайте, Пето. Так да или нет?
— Возможно, — осторожно ответил Сонека.
— Будем надеяться, что все-таки — да. И поскорее. Это Черный Рассвет, и у нас осталось очень, очень мало времени.
Бронци и примерно половина его роты находились в двух километрах к югу от места битвы. Все перемазаны в грязи и изнурены. Потребовалось пять минут яростной схватки, чтобы вырваться из разлившейся вокруг них орды. В ушах звенело после сумасшедшего ближнего боя, и не только Бронци пытался очистить свой разум от шока или успокоить трясущиеся руки. Два подразделения Аутремаров тоже смогли вырваться вместе с артиллеристами Шестого Потока, вынужденными бросить свои пушки и делать ноги. Бронци удалось организовать отступление, после чего он доложил штабу о своем местонахождении. Он и его паши позаботились, чтобы артиллеристы были вооружены хотя бы ножами или пиками.
Бронци мог видеть в бинокль длинную колонну танков Империума, выстраивавшихся в пустыне на западе и поднимающих в воздух клубы пыли. Это был весь Занзибарский Хорт, выдвигавшийся с полей сбора в долине Сун. Гуртадо мимолетно отметил, что ему почему-то кажется, что эти танки пятятся… Генерал-майор Дев любил бросать свои быстрые танки на позиции врага подобно тяжелой коннице, и машины собрались в достаточном количестве, чтобы переломить ход битвы, но продолжали держаться примерно в километре от врага…
