– Тогда выбирайте, – прервал он ее таким холодным тоном, что она сразу же умолкла, – или вы летите со мной, или я убью вас. Я не могу оставить вас здесь. Предоставленная самой себе, вы наломаете дров! – Иронический тон последней фразы покоробил Камилу.
Она не сомневалась, что слова не разойдутся у Сагана с делом. Хотя она и готова была отдать свою жизнь за Дайена, но умереть вот так и прямо сейчас казалось ей бессмысленным.
– Я полечу с вами, – смирилась она.
– Молчите. Следуйте за мной. Не задавайте никаких вопросов. Говорю и действую один я. – Он вернул ей лазерный пистолет. – Надеюсь, вы умеете стрелять из него?
Камила взглянула на пистолет, потом на Сагана:
– Да, милорд, – сказала она так тихо, что, казалось, ее губы шевелятся, не произнося ни звука.
Он кивнул.
– Поставьте пистолет на поражение.
Камила так и сделала. Сейчас она могла убить Дерека Сагана. Он был безоружен и повернулся к ней спиной, готовый открыть дверь. Камила подняла пистолет, прицелилась, но выстрелить не могла.
Ей приходилось слышать истории о силе Королевской крови, о том, какая это ниспровергающая, завораживающая, чарующая, убедительная сила. Не была ли она сейчас под обаянием этого выведенного генетическим путем очарования? Или, может быть, ее остановил обычный здравый смысл, подсказавший ей, что, убив Сагана, она обречет себя на напрасную гибель? А может быть, это чья-то невидимая рука удержала ее?
Или голос, тихий, низкий, звучащий как отдаленная музыка?
Камила вложила пистолет в кобуру.
Саган открыл дверь, пропустил Камилу вперед. Охранники, щелкнув каблуками, вытянулись в струнку.
– Деньги будут переведены на ваш счет, лейтенант, – на ходу говорил Саган Камиле. – Послушайте моего совета – не давайте ему больше в долг. Туска неумерен в употреблении спиртного, а таким людям не всегда можно доверять. Но свое дело он делает, за что мы его и ценим. Вы скоро заступаете на пост? Я просил бы вас оказать мне небольшую услугу. Надо перевести из одного места в другое некую Олефскую Мейгри Камилу…
«И на кой черт я дал втянуть себя во всю эту историю? – спрашивал Таск самого себя. – Не зря еще моя мать говорила, что я родился под несчастливой звездой. Под этой – будь она неладна – восьмиконечной».
Незадачливый охранник до сих пор все еще лежал без сознания в каюте Камилы. Таск поднял его с полу, поставил на ноги, вытащил из каюты и поволок по всему кораблю, во всеуслышанье браня обормотов, пьянеющих не то что от виски – от воды.
Охранник, к которому мало-помалу возвращалось сознание, заснул праведным сном младенца в крохотном душе в каюте у Таска.
Таск между тем продолжал сетовать на свою ужасную судьбу.
– Вся галактика должна погибнуть из-за этого мятежа, и я участвую в нем за приличное вознаграждение. Будь я поумней, послал бы я все это к дьяволу, а сам, черный осел, давно бы смылся с этой проклятой летающей бомбы.
Эта мысль понравилась Таску, и он не спешил расстаться с ней.
– Саган говорит, Дайен не захочет улететь с нами, – сообщил Таск двери лифта, который должен был доставить его в офицерскую кают-компанию. – У Камилы отличная идея. Только бы решиться – и конец всем спорам. А военные корабли? Несколько дюжин военных кораблей! Да мы бы с Дайеном разгромили всю коразианскую эскадру.
За несколько секунд, проведенных в лифте, Таск с наслаждением представил себе, какие прекрасные перспективы открылись бы перед ним.
Что за черт? Сколько же времени пропало даром!
Он быстро отыскал каюту Цинтии. Цинтия отсутствовала, но на экране над сканирующим устройством появилось электронное сообщение о том, что все заинтересованные могут найти капитана Цорн в офицерской кают-компании.
Таск принял напыщенный вид, чтобы казаться представительным. Теперь он сопел, как баллон, из которого выпустили воздух. Их разговор состоится не раньше, чем он вытащит Цинтию из бара и не отведет ее куда-нибудь в укромное местечко. Как это сделать, Таск знал и надеялся, что Нола поняла бы его.
Войдя в кают-компанию, точно такую же, как на любом другом корабле подобного рода, Таск огляделся вокруг, пока, наконец, не обнаружил белокурую голову Цинтии, сидевшей в самом темном углу вместе с Доном Перрином и Ричардом Дхуре.
– Знакомые лица! – недовольно пробурчал Таск. – Не хватало только, чтобы еще и принц заявился сюда собственной персоной.
Все трое о чем-то говорили друг с другом. Разговор был, судя по всему, конфиденциальный и весьма серьезный. Собеседники, склонившись над столом, почти касались головами друг друга. В кают-компании играла музыка, похожая на грохотание булыжников о металлическую палубу.
Таск весьма не прочь был бы задержаться в баре и успокоить нервы. Однако он решил не придавать значения тому, что, когда выходил из лифта, у него начали дрожать руки. Таск взглянул на часы.
Время было на исходе. Таск направился к столику, за которым сидели Цинтия и ее собеседники. Увлеченные своим разговором, они даже не заметили, как Таск приблизился и остановился возле них.
– Привет, ребята! – сказал он.
