Бронкс буквально слился со стеной, боясь двинуться с места. Ноги буквально приросли к земле, не убежать… Вскоре возня прекратилась и послышался топот убегающих людей. И эти люди, выскочив из-за поворота, вдруг оказались прямо перед Максвеллом.
Рука сама выбросила перед собой жетон, а губы выкрикнули:
— Я человек Лысого! Не трогайте меня!
Один из разбойников приблизился к Максвеллу и осмотрел жетон.
— Ну, чего там? — спросил главный. — Не врет трусишка?
— Да вроде все в порядке, Глок…
— Тогда пошли.
Разбойники убежали, а Бронкс осел по стене там, где стоял. Ноги напрочь отказывались держать его. Но нужно идти дальше, и он пошел.
Вот и тело неудачника лежит посреди улицы, окровавленное лицо, темный потек в районе живота. Кто он? Разведчик конкурирующей банды? Человек самого Глока, нарушивший какое-нибудь неписаное правило банды и так жестоко наказанный? Бронкс не имел понятия. Каждый день в городе происходили Десятки убийств. Зачастую трупы не опознавались и хоронились за городом на изрядно выросшем кладбище.
Максвелл стоял напротив лежащего в крови трупа и не мог уйти. В голове так и трезвонила мысль: «Домой, иди домой!» Но он не шел.
«А это шанс…» — вдруг подумал Бронкс.
И плохо понимая, что и для чего он делает, но чувствуя, что это необходимо, Максвелл затащил труп в переулок, стянул с него рваную куртку и стал одевать свою. Остальная одежда у Бронкса была точно такой же, как у негра, он предпочитал не выделяться из общей массы. Только стянул с трупа ботинки. Убивали в подворотнях ни за что. Вполне могли забить и за ботинки… а они у него настоящие, кожаные.
Оглядев труп, обезображенный бандитами до неузнаваемости, и едва сдерживая порывы рвоты, Максвелл бросил рядом свой жетон.
— Все, теперь назад дороги нет…
Бронкс, не помня как, добрался до дома. В дверях его встретила мать.
— Что случилось, сынок? На тебе лица нет… Почему ты сегодня так поздно? Я волновалась…
— Все потом, ма…
Бронкс начал собирать какие-то вещи в объемную сумку.
— Что ты делаешь, сынок?! — совсем уж заахала миссис Максвелл.
— Да объясни ты все толком?! — потребовал пришедший на шум отец семейства.
— Мы поставили не на тех…
— Так… сейчас идем в гостиную, и ты все по порядку рассказываешь.
Делать нечего, Бронкс оставил все свои дела и прошел в гостиную на втором этаже. Выпил немного воды. Отдышался и принялся рассказывать:
— Мы поставили не на тех.
— С чего ты решил, сын? — строго спросил отец. Такие настроения ему не нравились.
— Общие ощущения… отношение к нам очень быстро меняется, это очень остро чувствую я, особенно после победы Легиона…
— Что ты хочешь сказать?
— Скоро нас всех сместят, и в первую очередь меня.
— Тебя?! Но ты же…
— Я больше не нужен Лысому. Скоро у него появится много настоящего оружия.
— Но откуда?
— Его поставят с Земли.
— С чего ты взял?
— Лысый сам об этом в запале проболтался. Его больше не интересуют мои идеи и новшества… Так что сами понимаете… Я даже думаю, что он может меня убрать, как свидетеля, вспомнив, что проболтался мне.
— Что же теперь делать? — охнула мать.
— Бежать.
— Но куда, сынок?
— На запад…
— Но мы…
— Вы будете в безопасности. Завтра утром вы отправитесь к Лысому и пожалуетесь ему, что я пропал. Он начнет поиски и найдет труп в моей куртке без ботинок и с жетоном…
— Какой еще труп? — ужаснулась миссис Максвелл.
— Без понятия. Я оставил рядом с ним свой жетон и куртку.
— Ты выбросил жетон?! — ужаснулся уже мистер Максвелл.
— Да… по нему вы меня опознаете. Это даст вам некую защиту. Лысый некоторое время будет чувствовать себя виноватым, что его слово не уберегло меня от бандитов…
— Но как же труп?!
— Успокойся, ма… валялся посреди улицы… примерно моего возраста, роста и телосложения. Опознаете — и все дела. А мне уже этой ночью нужно слинять из города.
— Куда же ты пойдешь, сынок, на ночь глядя?!
— Я же уже сказал, мам, на запад… Легион должен победить.
— Ты хочешь предложить им свои услуги?
— Вряд ли они в них нуждаются, хотя почему бы и нет? Но информация о том, что Лысый готовится получить в скором времени большую партию оружия, безусловно, обезопасит нашу семью от преследования за сотрудничество с неграми…
— Если, конечно, Легион победит. У меня не сложилось впечатления, что он так уж силен… Иначе почему продолжает так долго оставаться на месте, а не идет дальше освобождать города?
— Конечно, если «если»… — кивнул отцу Бронкс. — Но будущего с неграми у нас все равно нет. Скоро они заберут все наши дома и дела и выгонят в поле… сами, наверное, все понимаете. Так что нужно делать новую ставку.
Бронкс говорил все это и удивлялся самому себе, своей смелости.
«Вроде бы не курил», — испытал он за себя гордость, потому как обычно именно после косячка ему в голову лезли всякие героические мысли. А тут все само поперло…
— Хватит разговоров… соберите мне что-нибудь в дорогу, еду, одежду, и я пойду, пока я не… потек.
— Теперь уже не потечешь, — хлопнул отец сына по плечу с улыбкой гордости за него. — Страх показать нам, что тебе страшно, заставит тебя преодолеть все…
