Строй рассыпался. Солдаты, поступившие в армию из деревень и умеющие вязать снопы, встали отдельной группой. Вездесущий вояка раздал жнецам в панцирях вытащенные из горящих дакийских хижин и на всякий случай припасенные у квестора серпы.
– Фортунат! Бери десяток и ступай на ячмень с того конца. Начинайте, и да помогут вам Конс и Церера!
Меммий выстроил оставшихся. «Городские бездельники» посмеивались, глядя на согнутые спины товарищей, срезавших налитые колосья.
– Теперь вы! Декурионам развести всех идиотов по четырем концам поля! В любой момент могут напасть даки! Да поразит их своей молнией Юпитер Карающий!
Щеки Септимия налились кровью.
– Дротики наизготовку! Не спать! Суслик, морда равеннская, проспишь варваров, прибью лично! По местам!
Под охраной одноцентурников легионеры до вечера убирали хлеб с обоих полей. Связанные снопы ветераны грузили на спины молодых, а те стаскивали их на стоянку когорты для молотьбы.
Прослышав о находке, целой турмой явились галлы. Декурион Иблиомар принялся уговаривать Меммия, Квадрата и центуриона обменять часть свежей соломы и зерна на одежду и серебро. Лошадям конников недоставало корма. Иммун беззастенчиво заломил такую сумму, что даже Септимий вытаращил глаза.
– Да за пятьдесят браслетов и пятьдесят курток и плащей я перекуплю ячмень у самого Меркурия! – взревел ошарашенный Иблиомар.
– Перекупи! – спокойно парировал старый пройдоха.
Все четверо начали ожесточенно торговаться. Турмовики ядовитыми репликами поддерживали командира. Наконец остановились на том, что «безмозглые галльские пентюхи» (характеристика, данная партнерам Меммием) уплатят пехоте двадцать серебряных дакийских браслетов и пятьдесят курток и плащей. И, кроме того, перевезут на своих лошадях весь ячмень и пшеницу себе и манипулу.
– Сволочь ты, Меммий! – сплюнул Иблиомар, отходя от махрового армейского спекулянта.
Ветеран не успел ответить. Издалека донесся крик Суслика:
– Даки! Мать вашу! Даки слева!
Отряд патакензиев, неслышно подкравшийся к римлянам, обрушился на охрану косарей. Меммий указал Иблиомару на врага.
– Хочешь зерно, давай верхом туда и отгони варваров! Это будет еще одним условием продажи!
Галлы, сбросив снопы, поскакали к опушке. Жнецы, оставшиеся без щитов, ничком попадали на жесткую стерню, спасаясь от гудевших в воздухе стрел. Совместными усилиями отбили нападение. Даки исчезли так же внезапно, как и появились. Септимий, ругаясь, обыскал каждый куст. Ни одного убитого. А у него двое. И четверо раненых. Ну, твари! Но Меммий ткнул пальцем в несколько кровавых вмятин в траве.
– Успокойся, Септимий! Им тоже досталось. Трупы и задетых дротиками они унесли с собой.
Он оказался прав. Шагах в пятистах обнаружили забросанную свежими ветками выбоину, в которой лежали три убитых дака.
Приказ Децебала о запрете посевов на юго-западных землях Дакии полностью себя оправдал. Продвигаясь вперед, римская армия начала испытывать сильный недостаток продовольствия. Снабжение легионов было сориентировано на грабеж покоренной территории. В кампаниях 101 и 102 годов такое положение дел устраивало войска империи. Но мудрость дакийского царя поставила армию захватчиков под угрозу голода. Обозы не поспевали за наступающими алами и когортами. Летучие отряды даков и союзных сарматов и бастарнов нападали на фуражиров и заготовительные команды на марше и растаскивали или сжигали добытое с трудом сено и зерно.
Траян перебросил на охрану коммуникаций два легиона с «Траянова вала» в Восточной Дакии. Адриан с I Минервиным легионом принялся прочесывать леса вдоль Алутуса. Стремясь лишить дакийские дружины баз питания и отдыха, императорский племянник безжалостно сжигал все окрестные поселки. Тысячи женщин и детей перегонялись по мощеным римским дорогам в рабство. Большие районы, ранее заселенные многочисленными родами котензиев и патакензиев, пришли в запустение.
В середине августа 105 года передовые когорты V Македонского легиона вместе со штабом императора появились под стенами Апулы. Отряды римлян ринулись в сторону Ампела. Император, извещенный предателями даками, приказал захватить золотые рудники Златны. В руки Гая Клавдия Севера попали огромные ценности. Захватчики ни на день не прерывали добычу драгоценного металла. Три тысячи фунтов золота доставили Траяну. Вместе с четырьмя тысячами, выданными цезарю Бусом в Бурридаве на копях Алутуса, это составило внушительную сумму. Бус отдал римлянам двухлетний запас накопленного песка, самородков и готовых изделий, прибавив к ним содержимое известных ему тайников. Благодаря этому он сохранил за собой пост начальника золотодобычи на Алутусе. Для него не изменилось ничего. Так же свистал бич надсмотрщика, так же текла вода по желобам. В пламени горнов плавился солнечный металл. Только песок и слитки отправлялись не в Сармизагетузу, а в Дробету, и отчеты рассматривал не Децебал, а Великий цезарь Римской империи Марк Траян. Он, Бус, получал положенную долю.
... Синие глаза императора сверкали под резным налобником.
