– Бонифаций! Твои катапульты мечут огонь слишком медленно! Замени уставшие расчеты!
Шел пятый день осады Апулы. Крепость один за другим отбивала все приступы. Авл Пальма, Авидий Нигрин, Клавдий Север, Лузий Квиет, Элий Адриан, похудевшие, осунувшиеся, полукругом стояли позади цезаря.
Траян снял каску. Преторианец не успел подхватить ее. Железо звякнуло о землю. Истрепанные красные перья распушились, придавленные сферой наголовника.
– Что у тебя, Адриан?
– Варвары подцепили веревочными сетями три моих тарана. Пытались поджечь, но саперы не пожалели квасцов. Остальные два продолжают работу.
– Хорошо. Ты, Север!
– Еще сутки, и смогу подвести две подкатные башни к стенам! Но, Светлейший, прикажи отвести конницу Квиета. Она только помеха!
Испанец знакомым жестом потеребил ухо. Улыбнулся.
– Квиет, отойти назад. Пусть мавры спешатся и станут простыми стрелками под стены. Так будет больше пользы!
Принцепс взял из рук солдата тыквенную флягу с поской, напился. Потом указал на башни правого крыла.
– Там саперы Валентина и бессы роют подкоп. Дня через два должны закончить. Но я не собираюсь откладывать штурм. Пальма! Ни днем, ни ночью не прекращать обстрел. Не жалеть нефти и серы. Больше огня и вони! Легионам – отдых полный час, потом – приступ! Награждайте отличившихся! Взошедшему на стены первым – пять тысяч сестерциев и крепостной венок в награду! Вторым – три тысячи и шейное отличие! Третьему – тысячу и браслет на запястье! К делу!
Подкоп не понадобился. Штурмующие когорты под прикрытием ударов баллист, онагров и катапульт, поддержанные ливнем стрел сирийских, галльских и африканских стрелков, взошли на стены в самом неприступном месте. Золотого венка удостоился мало кому известный молодой гастат Аврелий Виктор II когорты VII Клавдиевого легиона. Легионер заколол варвара и продержался на гребне несколько драгоценных мгновений. Сбитый озверевшими даками с ног, Виктор потерял сознание. Меммий с Фортунатом прикрыли «мальчишку» щитами.
– Клавдианцы! Ко мне! – неистово вращая мечом, матерясь, призывал иммун. – Птенчик Виктор погибает! Позор орлам VII Клавдиевого легиона, если прибьют сегодняшнего героя! Щенок заработал пять тысяч сестерциев и крепостной венок!
– Бар-р-ра-а-а!! – гремели карабкавшиеся по лестницам солдаты.
В распахнутые ворота Апулы ворвалась галльская и германская кавалерия. Куски черепицы и булыжники полетели в конников. Квиета с разбитой головой уволокли чернокожие мавры. Резня закипела между домами, на крышах и чердаках. Даже дети вставали рядом с родителями. Манипулы шли вперед только по трупам. Сабитуй, начальник апуланского гарнизона, вывел из крепости всех, кого смог. Сын его, Тарскана, с горстью смельчаков прикрывал отход. Гигантские языки пламени раскаляли железные пластины доспехов. Удушливый серный дым полз по всему городу. Над невысокой кровлей храма Замолксиса, в центре, взвился легионный орел и штандарт с изображением императора. Апула была взята. Теперь прямая дорога лежала на Сармизагетузу. В воздухе вились стаи ворон. Квесторы и корникулярии считали потери, но каждый, от легковооруженного до кавалериста, понимал: конец войны – это взятая Сармизагетуза. Еще потрепанные манипулы приводили себя в порядок и стаскивали в одно место погибших, а когорты V Македонского, XIII Сдвоенного и I Минервиного легионов выступили по дороге на юг. Не было никаких обозов. Метательные машины катились на колесах среди марширующих центурий.
Вечная песня вечных легионов неслась над колоннами. Порою в походные порядки врывались группы смельчаков из даков: храбрецы костобоки, карпы, патакензии грудью прикрывали путь к сердцу Отчизны. И гибли, выстилая телами склоны гор и стволы засек. Ветераны когорт рассматривали убитых врагов. Качали волосяными щетками гребней.
– Не тот стал Децебал, не тот! Видно, и вправду пошла на убыль дакийская сила.
... Траян вызвал к себе Авла Корнелия Пальму. Легат отдал последние распоряжения к выступлению, нахлобучил шлем. Здоровяки преторианцы расступились, пропуская его в палатку.
– Как ты думаешь, Корнелий, сколько еще продержится Децебал?
Не удивляясь вопросу, Пальма прикинул:
– Может, год. Может, два.
Император заинтересовался:
– Почему так много?
– Хорошо, если царь варваров попадется нам в Сармизе. А если он успеет уйти, как уходил до сих пор, думаю, нам еще придется повозиться.
– Децебал, живой или мертвый, уже не имеет для нас никакого значения, – жестко сказал Траян, – его царство полностью в наших руках. Я целиком полагаюсь на тебя, Авл. Дакии, я имею в виду варварской Дакии, той, что представляла для империи опасность, теперь не существует! Есть имперская провинция Дакия. У гидры отрублена одна голова. Настал черед подумать о второй!
Полководец непонимающе сощурился. Император пристукнул кулаком о ладонь.
