Лошади императора и свиты принялись храпеть и лягаться. Налитые страхом глаза животных косились на трупы. Цезарь спешился. Примеру последовали и легаты, и дакийские старейшины. На лицах Дакиска и Регебала играла злобная радость. Некоторые вожди сельдензиев отводили взгляды. Сасиг потерянно озирал плоды содеянного.
– Регебал... – подавленно прошептал родич. – Регебал... ты... я не знал, что так... кончится... Ты же...
– Заткнись. Такова воля богов. Удел, достойный всех, кто держал сторону Децебала.
– Дети... Регебал... дакийские дети... Им... Они...
– Хватит. Отскулишься после.
Шурин дакийского царя вслед за Траяном поднялся на помост. Вожди – соратники Децебала – казались уснувшими. Кисти отравленных сжимали костяные рукояти мечей и кинжалов. Они отправились в царство Замолксиса, как и подобало воинам. Во всеоружии.
– План, – уважительно показал Дакиск Регебалу. Мертвый наставник Котизона, казалось, презрительно смотрел на стоявших. Изменникам стало не по себе.
– Который из них Децебал? – насмотревшись, спросил Траян.
Регебал еще раз скользнул взглядом по лежащим.
– Величайший принцепс! Царя даков нет среди увиденных тобой.
– Нет?
– Нет. Здесь лежат верховный жрец Замолксиса – Мукапиус, родной брат царя – Диег, наставник его сына и друг всей жизни Децебала – План и Нептомар. Но самого Дадесида нет. Скорее всего, он скрылся.
– Марк! – обратился Авидий Нигрин к императору. – Ты узнаешь этого одноглазого германца?
Траян рассеянно покачал головой.
– А ты, Либерий?
Правитель Нижней Мезии склонился над врагом.
– Кажется, это Харальд Одноглазый, друг и военачальник Цивилиса. Юпитер Всеблагий! Вот где довелось встретиться! И, как всегда, бешеный варвар был с теми, кто боролся против нашего могущества.
Ветераны-трибуны разом заговорили, припоминая время и место встреч с неуемным германцем. Критон, личный врач Траяна, отделился от остальных и попробовал нащупать пульс хотя бы у кого-нибудь из отравленных. Тщетно. Грек вел личный дневник похода. Благодаря ему римские скульпторы во всех подробностях запечатлели картины борьбы Траяна Августа с даками. И выдающиеся моменты сопротивления свободолюбивых варваров стали достоянием потомков.
– Отрубите всем приятелям Децебала головы и правые руки и вывесите в самых приметных местах. Все не покорившиеся римскому сенату и народу должны видеть неизбежный конец своих бесполезных потуг, – жестко распорядился император.
Легаты коснулись подбородками груди: «Будет исполнено». Светоний тронул локоть Адриана.
– Иногда я сам себе противен, Элий! Стыдно, что я римлянин. Децебал – варвар, но он вернул Траяну тело мертвого Лонгина. Где же наша честь?
– Война, Светоний! Даки не успокоятся, если не увидят убитых главарей. – Адриан держал шлем на весу. В тоне его не было уверенности.
– Регебал! – крик разнесся по скорбной площади. Император и сопровождающие моментально обернулись. Сасиг с полной серебряной чашей стоял у котла.
– Регебал! Гнусная тварь! Смотри на дело своей грязной совести! Эти младенцы и матери задушат тебя во сне. Будь ты проклят! Проклят! Будь проклят и ты, свинячий император свинячьих подданных! Трусливые римские собаки!
Лицо Регебала смертельно побледнело. Пальцы мелко подрагивали. Сасиг выпил вино и с расширившимися, ничего не видящими глазами уверенно сел в круг почивших вождей. Он возвращался к народу, которому изменил. Отдавал себя на суд Замолксиса. Потому что все-таки оставался даком.
Дакийские лавки приспособили под ложа. Две короткие сдвигали вместе и устанавливали торцом к длинным. Парадная зала во дворце Децебала превратилась в римский триклиний. На возвышении, в правом дальнем углу, где помещался трон верховного вождя гетских и дакийских племен, стояло теперь ложе императора. Легаты, трибуны и наиболее отличившиеся центурионы возлежали вокруг уставленных блюдами столов в парадных туниках и тогах, умащенные благовониями, в дорогих украшениях. Посреди помещения возвышалась огромная куча дакийских ювелирных изделий из золота и серебра вперемешку с оружием. Римским, дакийским, германским, галльским. Каждый пирующий мог выбрать себе вещь по вкусу. Траян, облаченный в голубую шелковую тунику и высокие сандалии с красными сафьяновыми голенищами, отделанными прозрачными индийскими камнями, с высоты озирал соратников.
Виночерпии разносили выдержанные вина. Дакийские, извлеченные из подвалов поверженного царя, греческие и италийские, доставленные специальными нарочными от наместников Ахайи и Галлии. Преторианцы, расставленные шпалерами вдоль стен, тоскливо разглядывали проносимые рабами и слугами блюда. Жареные косули, фазаны, рябчики, зайцы, рыба, фрукты нескончаемым потоком вливались в распахнутые двери и исчезли на столах.
Отдельно от римлян восседали, а не лежали предводители союзников. Сарматы-языги в коротких, расшитых золотыми бусами кафтанах. Даки. Старейшины альбокензиев и сальдензиев. Появились среди них и представители других племен. Кепакизы, сензии, котензии. Рядом разместились командиры вспомогательных ал и когорт. Сирийцы, британцы, германцы, галлы, лузитаны.
