– Пожалуй, прогулка с ловлей баб и потехами закончилась, – мрачно заявил Ювений солдатам. Его жгли стыд и раскаяние. Когорта не уберегла свой сигнум, и потому была расформирована. Центурионы из соседних манипулов при встречах презрительно оглядывали уцелевших.
– Ну погодите, сволочи! – погрозил сотник в сторону леса. – Я приложу все силы, чтобы вернуть знамя. Заодно и расквитаться с вами! А вы, – заорал он на легионеров, – если хоть в чем-то допустите сбой – ответите не шкурой, но жизнью! Лично убью!
Избитые в кровь римляне толпились на середине поляны. Даки, верхом на лошадях и пешие, окружали потерявших былой лоск и надменность захватчиков. Верзон выругался матом.
– Ну что, красавцы? Много получили от похода? – Его душила ярость. Разрушенные дакийские дома стояли перед глазами. Дак-переводчик слово в слово повторил вопрос вождя.
Пленные безразлично шевелили опухшими губами.
– Сейчас-то вы смирные, а как бы кичились с мечами и копьями? Никого не пощажу! – снова вскипел предводитель.
– Есть ли среди вас фракийцы, галлы или паннонцы? – спросил переводчик.
Выделявшийся среди других осанкой солдат ответил:
– Нет! Среди нас нет перегринов. Здесь одни римляне и италики. Ищи сродственников дальше, варвар!
Услышав перевод, Верзон облегченно ухмыльнулся:
– Перебейте их!
Даки засыпали пленных стрелами. У всех без исключения убитых были отрублены головы и правые руки.
– Пируст! – приказал Верзон. – Все это мясо ты развесишь вдоль дороги, по которой идут римские собаки! Они должны знать, что их «доблестные дела» не остаются без ответа. А сейчас – вперед! Тцина! Возьми десять человек и отравите цикутой[167] все источники и колодцы от поворота Берзовии в горы, насколько у вас хватит яда!
Тцина встряхнул кожаный бурдюк с отваром цикуты.
– Боюсь, будет мало, Верзон.
– Когда кончится цикута, забивайте водопои падалью. Великий Замолксис, сделай так, чтобы римляне передохли от жажды или поумирали от черной болезни живота!
По три в ряд сотни Децебала потянулись в лес.
Траян перебирал пальцами золотые гривны-змеи с искусно вделанными рубинами на месте глаз. Три полных этрусских сундука-скриниума заняла его императорская доля, доставшаяся после взятия Арцидавы и Центуль-Путеи. На штурм дакийских городов ушло по нескольку дней. Помпедий Фалькон и Юлий Александр отлично справились со своей задачей. Новый XXX Ульпиев легион ничем не запятнал чести присвоенного ему имени. Правда, когорты понесли потери. Но это война. Кто-то должен быть убитым.
Золото приятно ласкало взор. Если начало войны принесло такую добычу, какие же размеры приобретет прибыль по ее окончании? Цезарь опустил крышку. Браслеты, цепи, перстни исчезли. Щелкнули бронзовые запоры.
Император повернулся к грубому дакийскому столу. Через отверстие в стене в комнату проникал свет. Грубый чертеж Дакии весь испещрен красными отметками с расположением вспомогательных когорт, выстроенных опорных пунктов и путями движения армии. Места столкновений с даками помечены синими кружочками. Их много. И с каждым днем становится все больше. Растет число убитых. Контуберналы наряду с победными реляциями приносят горькие новости. Источники воды отравлены. На днях умерло триста батавов, напившихся из колодца, передохли и все их лошади. Целая конная ала. Невероятно. Даки, как ящерицы, подкрадываются по ночам к постам, режут и воруют часовых.
Многие укрепления из выстроенных и оставшихся в тылу осаждены варварами. Префекты просят о помощи. Целые центурии, отправившись за сеном и зерном, исчезают бесследно. Да, это война на уничтожение. И головы, головы, головы. Отрубленные головы его солдат. Везде. На кольях штурмуемых городков, на деревьях у дороги. Глядя на противника, и римляне не заботятся о пленных. Убивают без пощады. Необходимо издать приказ, чтобы большую часть схваченных оставляли в живых. Истреблять рабов, захваченных ценой таких усилий, преступно. Сколько варваров бесцельно замучено! В конечном итоге солдаты губят свое же двуногое достояние.
Необходима остановка. Надо дать Децебалу собраться с силами и в большом сражении покончить с ним разом. Партизанская война изматывает силы и не ведет ни к чему хорошему. Теттий предупреждал об этом. «Решено. Подождем, подтянем тылы, очистим коммуникации и пойдем к Тапэ во всеоружии. Если же там не встретим крупной армии противника – тем лучше. Возьмем и разграбим город, а оттуда двинемся прямо на столицу. Не может же Децебал вечно играть в прятки. Его косматое воинство само потребует битвы с римлянами, терзающими страну».
Траян успокоенно откинулся к стене. Налил себе из серебряного дакийского кувшина полный кубок густого красного вина Жадно глотая, выпил на одном дыхании. В дверь громко постучали.
– Да!
Вошел начальник охраны. Медуза Горгона на его лорике угрожающе высунула язык.
– Послы от даков, Величайший!
Траян медленно поднялся с места.
– Проси! И пришли мне переводчика.
