Это были радостные мгновения в их жизни. Ночами она исступленно ласкала мужа, торопясь наверстать упущенное. Он был благодарен ей. За любовь. За дочь. Просто за нее саму. Тзинту.
И Диег, и Котизон замечали происшедшую с ней перемену. Пасынок делался мягче, видя ее заботы об отце. Диег относился ко всему философски. Она по-своему, по-женски, любила и ненавидела их одновременно. Любила за то, что готовы отдать за Децебала жизнь. Ненавидела потому, что все время становятся между ней и мужем, разлучают. Умом понимала – война. Государство и войско требуют неусыпного внимания. Будучи слишком женщиной, Тзинта до конца не осознавала нависшей над Дакией смертельной опасности. И что муж ее, брат, сын и сама она волею Судьбы поставлены на наковальню Времени под сокрушительный молот Истории.
Сусаг явился во дворец, когда уже стемнело. На морозном небе застыли звезды. Во дворе мелькали факелы, лаяли собаки. Полководец бросил поводья подбежавшему телохранителю. Скорибу, неподвижно восседавшему на заиндевелом мохнатом коне, кивнул:
– Слезай, пойдешь со мной!
Мастер, свесив ноги на один бок, тяжело сполз на землю. Во внутренних покоях рослые стражники в чешуйчатых сарматских панцирях безмолвно расступились, узнав военачальника в лицо. Перед резной дверью из белоснежной липы приехавшие остановились.
– Доложи! – приказал слуге Сусаг и привычно оправил широкий военный пояс с изогнутым серповидным мечом.
– Входите, царь ждет вас!
Децебал выжидательно посмотрел на гостей, когда они переступили порог. Он был не один. В комнате находились также Диег, Котизон, Регебал и командир третьего легиона даков римлянин Леллий. Сусаг низко поклонился властелину.
– Да будут милостивы Кабиры к тебе и твоему дому, царь.
Скориб молча склонился в глубоком поклоне.
– Какие вести ты принес, Сусаг? – Децебал сделал приглашающий жест.
– Вот этот человек, – полководец подтолкнул вперед аппаратчика, – расскажет все.
Царь гетов и даков, прищурившись, разглядывал Скориба.
– Разве ты не погиб в битве при Тапэ, мастер?
– Нет, великий царь. Я защищал твои машины до последнего вздоха. Но меня оглушили топором по затылку и продали в рабство.
– Как же ты овободился?
– В Рациарии меня выкупил у римских солдат твой слуга Мукапор. Он же прислал меня и моих товарищей с оружием, серой и донесением на этот берег.
Царь сощурился:
– Кто такой Мукапор?
Скориб непонимающе отшатнулся. «Неужели Децебал не знает собственного соглядатая на римской стороне? Или Мукапор соврал?» Вслух же ответил:
– Греки зовут его Сервилием.
– Ах, Сервилий! – Владыка облегченно расслабился. – Что же он велел сообщить нам?
– Разное. Например: как только на Данувии сойдет лед, Траян без предупреждения начнет военные действия. Многие части «петухов» к тому времени, когда я переходил реку, тянулись с машинами и обозами из Троэзма, Карсия и Диногенции к Виминацию.
Присутствующие переглянулись, Диег, стоявший у окна, скрестив на груди руки, придвинулся ближе.
– Дальше, – продолжал Скориб, – Сервилий сделал все от него зависящее и сумел настроить некоторые фракийские отряды против императора. Многие мезы и одрисы давно тяготятся войной против даков. Они перейдут на нашу сторону при первой же возможности. Но нужно золото. И среди фракийцев есть колеблющиеся. Золото сделает таких сговорчивее. Если царь согласится с ним, то пусть шлет деньги. В этом вопросе Сервилий просил не медлить.
– Надо дать, – вмешался Регебал. Остальные ждали продолжения рассказа.
– И последнее: я с Сервилием проехал по дорогам от Рациарии до Диногенции. Все главные силы Траяна собраны в основном в Верхней Мезии. От Алмуса до Эска стоят отдельные когорты и вексиллатионы из галлов и паннонцев. За Эском и до самого устья Данувия расположены лишь малочисленные гарнизоны и при них вспомогательные когорты из фракийцев, мезов и иллириков. Тех племен, кому Траян меньше доверяет. Половина римлян – это раненые и выздоравливающие после летних сражений.
Строитель метательных машин замолчал, переводя дыхание.
– Я благодарю тебя за верную службу, мастер, и награжу по заслугам. Ты можешь идти. Распорядитесь относительно ужина и сна нашего друга, – указал Децебал явившемуся слуге. – Подожди решения до утра. Ты еще понадобишься, Скориб.
«Великий Замолксис, царь не забыл моего имени!» Когда вышитые занавеси сомкнулись за вышедшим, владыка Дакии повернулся к ожидавшим в нетерпении соратникам:
– Ну, что скажете?
Первым заговорил Регебал:
– Сервилию нужно послать золото, как он просит. Сумма ничтожна, а результаты могут превзойти все ожидания. Траян оставит помыслы о войне, если в его армии вспыхнут мятежи.
Диег был настроен менее оптимистично:
– Преувеличивать влияние бунта нескольких вексиллатионов на исход войны слишком неразумно. Иное дело – переход фракийских отрядов на сторону даков в решающем сражении. Такая победа дорого обошлась бы римлянам. Но меня сейчас больше занимает другое. Ждать ли нам нового наступления римлян весною или нападать раньше самим? И где нанести свой удар?
Сусаг звякнул большим украшением, висевшим на груди на золотой цепи.
