— Я вот что тебе скажу. Когда им Леха рассказал, что есть журналистка, которая хочет взять интервью у Кинчева, ребята сказали: «А зачем ему? У него уже Аня берет», и все ржали, как будто это лучшая шутка в мире. Ну, Аня — это его новая девушка, он же от жены ушел. — Она налила себе и выпила. — Ты понимаешь? У них такой подход. К женщинам, девушкам — только ебаться. Даже про его официальную девушку они вот так говорят. Даже если ты НЕ — они все равно будут думать, что ДА. Что тебе только это надо. А оно тебе нужно — такое отношение?
Один из ее друганов скрутил косяк, затянулся и передал по кругу. Я больше не была восьмиклассницей, я была рок-журналисткой, поэтому Божена не отослала меня домой, как в прошлый раз.
Когда Леха пришел с репетиции, мы были все упившиеся и укуренные. Я, по крайней мере, была. Лехе надо было нас догонять, чем он сосредоточенно и занялся. Поставили музыку на полную громкость, Guns N' Roses, «Knockin' on Heaven's Door».
Леха внимательно слушал. Когда песня закончилась, он поставил ее во второй раз, потом в третий.
— Мне не очень нравится, как он поет, — сказала наконец Божена, — кричит, но без души. Он не понимает, что поет.
— Он песню написал, он знает, как ее петь, — ответил Леха.
— Кто написал? — взвилась Божена.
— Ну, Аксел или Слэш. Кто у них там пишет.
— Нет, Алиса, ты слышишь? Да это же песня Боба Дилана! Эти Ганс — анд — Роузез сделали сраный кавер, чтобы такие дураки думали, что это их песня. И это ведущий русский гитарист ведущей нашей рок-группы! Который ни хуя не знает, что «Knockin' on Heaven's Door» — песня Дилана! Это пиздец!
— Ну не знал, зато теперь знаю, — смущенно улыбнулся Леха, — ты успокойся. Не кричи.
— Не кричи! Как можно не кричать, КОГДА… ты — да, репетиции, концерты, а я здесь… — и вдруг Божена запела вместе с Guns N' Roses, звучащими из магнитофона. Запела так мощно, с такой силой, с таким надрывом, что начисто убрала модную группу, их стало не слышно, несмотря на то что магнитофон играл на полную громкость. У меня просто крышу снесло, я поняла, что она по-настоящему, по гамбургскому счету, невероятно талантлива. И о таком сокровище никто не знает!
— Сейчас соседи опять ментов вызовут, — сказал один из друганов, когда Божена закончила петь, — окно-то открыто. А у нас тут трава.
— А мы от ментов косяками в окно улетим, — засмеялась Божена.
— В десять вечера будь у касс Ленинградского вокзала, — приказным тоном велел Громов и повесил трубку. Я тут же перезвонила.
— Что за дурацкая манера общаться? Ты можешь объяснить по-человечески, что происходит? Зачем Ленинградский вокзал?
— Мы едем на Ленинградский рок-фестиваль, — и он опять повесил трубку.
