В распределённом (или же волновом) - оно представляет собой множество бесконечных и одновременно звучащих Тем, пронизывающих пространства. Времени и расстояния в обычном смысле для такого Сознания не существует, оно проносится через миры "со скоростью света", и в согласии с Теорией Относительности любая материя существует для него лишь один миг, любое расстояние преодолевается мгновенно. Для тех же, кто пребывает в сосредоточенном состоянии - диалог с распределённым почти невозможен - время первых и вторых соотносится как бесконечно малая к бесконечно большой величине.
Как я уже говорил, анализировать существование распределённого Сознания нет смысла - однако оно познаваемо для нас в граничных состояниях, состояниях перехода из одной формы в другую, аналогично тому, как частица может превращаться в волну и наоборот. В этот момент происходит преобразование с переносом информации, памяти, и, собственно, личности. Этот момент нам и будет интересен.
Иногда мне снятся дома и замки. Одни из них больше похожи на мой собственный Дом, другие меньше. Все они обладают таким свойством - они глубже, чем кажутся. Они могут выглядеть маленькими, но за их кажущимися пределами всегда таятся либо двойники, либо раскручивающиеся по лабиринтам-спиралям иные комнаты. Это одно из важнейших свойств Дома - одновременно сжимать и расширять пространства. Помещать большое в малом. Бесконечно дробить и умножать сущности. Дом наполнен памятью, Дом состоит из памяти, память создаёт время, а время управляет пространством.
За дверью всегда был коридор. Вначале я не видел его, только знал о нём. Этот сон повторялся много раз, но как часто - сказать невозможно. Я даже допускаю, что это случалось каждую ночь, но, конечно, не всегда я запоминал.
Каждый раз это было одинаково - я засыпал и просыпался в своей комнате, в середине ночи, и каждый раз я шёл в другую комнату, в которой спали мои родители. Там было темно и тихо. В какой-то момент я понимал, что их много лет уже нет в живых, и только здесь, в этом странном месте они существуют. И тогда же всякий раз снова и снова я понимал, что нахожусь в каком-то другом мире.
Я ни разу не встречал их и не разговаривал с ними, и не знаю, как они здесь выглядели, и уж во всяком случае, они не были ни привидениями, ни мёртвыми, восставшими из гроба - это была бы полная чушь. Просто я находился в каком-то ином слое бытия, где смерть не имела значения, и мы могли чувствовать и даже, при желании, общаться друг с другом, и с одной стороны, это было чудовищно странно - а с другой - вполне обыденно. Кажется, в каких-то иных слоях реальности мы так и делали - то есть, как-то встречались, разговаривали, но в этом - нет, я проходил их комнату и не мог их потревожить, как будто они находились за какою-то неосязаемой стенкой. Наверное, это всё-таки были ещё немного разные пространства, хотя и очень-очень близкие, разделённые ничтожно малым квантом времени, который позволял улавливать, считывать, но для того, чтобы соскользнуть туда целиком - нужна была воля, усилие. В этом сне я не собирался сходить с дороги, в конце концов, мы же знали друг о друге, что мы есть, и этого было достаточно.
Итак, я проходил ту тёмную комнату, и шёл в следующую. Это была пустая спальня. Да, так странно вышло, что в моём доме в спальне не спали. Во времена раннего моего детства всё было наоборот, я провёл там, наверное, почти половину жизни, я помню яркие, залитые солнечным светом утра, помню ночные кошмары, помню тепло, исходившее от "комина" утром, когда мама до свету вставала и топила печь, помню бесконечные вечности и миры, сочинённые мною, когда я засыпал и просыпался, и когда я болел, и играл...
Потом уже много-много лет спальня оставалась пустой. В ней стояли кровати и шифоньеры, она была тесной, неудобной и совершенно непригодной для какой-либо жизни. Она была комнатой за дверью. Иногда, если я входил в неё солнечным утром, я видел эти тёплые пятна света, и все те древние миры оживали на короткие мгновения, наполняя меня тоской, и хотелось плакать.
Миллионы лет отделяли меня от тех миров, что кружились когда-то в этом уголке вселенной. Миллионы лет и бесконечно тоненькая плёночка тьмы, небытия. Пол в спальне в середине прогибался - там давным-давно, видимо, распались подпорки половиц. Этот прогиб пугал меня - я как будто уменьшался с каждым шагом, а пространство раздвигалось, поглощая меня. Даже днём преодолевать это искажение пространства было жутковато, а ночью...
