Он собрал больше воинов, чем его брат. Зачем? — вопрошали генералы. На западе — черная звезда, — больше не будет побед. Его брат слишком поздно все понял. Люди больше не уважают исток — не боятся и ваххов… Звезда показала, как побеждать. И больше ничто не остановит мордохов…
Ойво много знал. Знал, что голос неба глух — и новая тысяча лет — эра конца… Ваххи не проживут новую тысячу лет.
— Десятеро белых, — Ухкай, его правая рука. — Что им было надо?
— Это первые, — подал голос с той стороны стола Иуш, один из генералов. Странно — он обычно молчит. — За ними придут другие. Мордохи разведывают пути…
— Тихо! — поднял руку Ойво.
Все замолчали…
Он вскочил и резко шагнул к двери — всегда быстр и непредсказуем. С грохотом распахнулись створки — на крыльце остановился и сощурился…
Море людей — волнуются черные волны лиц… Его народ, его воины… Он ненавидел роскошь, и его большой дом больше напоминал каземат, чем дворец шаха…
— Нет больше утренних песен… — толпа замирает, впитывая каждое слово. — Нет смеха стариков над колыбелями малышей… Мы рождаемся и умираем. Один сказал — не выполнили долг? — он оглядывает лица. — Один сказал — ушли от завета? Один сказал — выродились души? — небольшая пауза, все смотрят в глаза. — Один ничего не сказал! — в сердцах рубанул ладонью по ладони. — Один молчит — все дни бой-крома, сколько не зовут Гамид и Ошлу…
За спиной на крыльце появляются соратники-генералы…
— Мы обеднели, — продолжает Ойво. — Мы оскудели. Наши души не полны отваги — мы больше не слышим зова… Их души полны? — он оборачивается, указывая пальцем на три неподвижных тела, лежащих на широком крыльце. — Их души видел белый орел?
Люди молчат. Море замерших глаз на черных лицах…
— Покажет закат. Костер воинов — и птицы среди облаков… — снова небольшая пауза. — На западе взошла черная звезда. Гамид сказал — предвестник конца. Если воля Одина — значит так и есть. Закат покажет волю богов…
От троих лежащих донесся невнятный хрип…
— Что? — резко обернулся Ойво. — Он хочет что-то сказать? Он хочет что-то сказать… — подходит, опускается на колено и приклоняет голову, слушая невнятный хрип. Потом резко выпрямляется: — Чушь! Он сказал мне — чушь! Ойво говорит чушь? — наклоняется к раненому: — скажешь это Одину, незнакомый воин… Ты храбр — значит увидишь властителя Мира. Передашь — мы долго ждем ответ…
— Я передам, Ойво…
Далекий незнакомый возглас…
— Что? — он не поверил ушам. Кто-то выкрикнул из толпы? Нашелся кто-то — кто смог выкрикнуть прямо из толпы?
Толпа встрепенулась — начал нарастать непонятный шум… Народ отпрянул в стороны, как будто увидел духа древнего Вахха — Ойво шагнул и нахмурился… Кто-то приближался, сорвав с головы меховой ушбанур — толпа пропускала, тараща глаза…
Он не поверил глазам. Все генералы за спиной не поверили глазам — медленно подходила она… Предвестник заката — черная звезда. Совершенно одна…
Ваххи не ошибаются — они видят души в глазах, как внутренний свет. Поэтому их ненавидели мордохи… Одна. И в глазах — не ненависть, а боль…
Сергей устал делать выбор. Устал от разумности и доводов…
Просто устал. Он не бросит друзей — даже если у них только вздох. И истекают последние часы небесного 'Голоса'. Просто — не в силах. Потому как стонет и исходит кровью душа…
Он сдернул с головы меховую шапку с прорезями:
— Я передам, Ойво…
Толпа вдруг выдохнула и отпрянула — они что, боятся? Урги? Его? Слабую и беззащитную девушку? Реальность воспринималась с трудом…
— Я передам, Ойво, — сказал Сергей, поднимаясь по ступенькам.
На веранде лежали оставшиеся друзья, обложенные красным трилистником и толстыми шкурами, чтобы не умерли до заката. Он даже различил приоткрытые глаза Огга… Лея и Чекка — белее самой смерти…
Бесстрашный Ойво, собравший под началом сотни тысяч — круглит и без того круглые глаза:
— Ты?..
Он что, на самом деле похож на демона?
'Хуже, — шепнул голосок памяти. — Ты предвестник конца целого народа…'
Но первый страх уже позади, воины пришли в себя — прошелестела волна щелчков, и на него со всех сторон уставились арбалеты. Крепкие руки схватили с боков — он пробовал стряхнуть, но с его силами легче остановить трактор.
— Надо поговорить, Ойво, — воззвал к хану. — Только два вопроса…
— Мы поговорим, и ты ответишь. Но спрашивать будешь уже у Одина…
Его потащили, под горой распахнутых глаз — еще не опомнились…
'Она последняя, — голоса за спиной. — Считали, что утонула…' 'Все равно проверить — каждый холм, каждый куст…'
'Он захочет узнать… — убеждал сам себя. — Не может не захотеть…'
Его посадили в тесную комнату, с толстыми решетками. Вместо двери тоже решетка, и за ней два здоровенных урга — стараются не смотреть. Демон заберет души? Он горько усмехнулся.
Не прошло и получаса, как влетел Ойво — именно влетел, и резко затормозил у решетки. Он всегда такой? Сергей не стал подниматься — просто взглянул в черное лицо.
— Зачем ты пришла, царица? Что вам нужно в земле Зерой?
