Сергей раскрыл тумбочку и вывалил старые семейные фотографии. Вот она — коричневая, расплывчатая… Кто-то из пра-пра-пра — в военной гимнастерке, еще до войны. Лихие усы, вихрастый чуб, задорные глаза. Надо бы отсканировать, да в комп — все нет времени. Надпись с другой стороны: 'Золотоша С. Р. 1922 г'.С. Р. — Святослав Романович? А я и не знал…
Тогда откуда знают они? Что это вообще было?
'Да что угодно, — тут же поднимается привычный к скептике разум. — Статистическая проверка, к примеру. Делают где-нить в инете семейные древа. Или ревизируют архивы. Или письмо тебя ищет. Старое, желтое, с фронта — от пра-пра-пра… Что угодно!' Разум уверен, разум знает все. Разум найдет логическое объяснение всему, что происходит в мире. Это только душа не любит логику…
Телевизор мельтешил кадрами — джунгли и пальмы, солдаты в камуфляже с закатанными рукавами, дощатые трущобы бедняков — дети копошатся в мусоре, дворцы с бассейнами — загорелые красотки нежатся под зонтиками. Диктор убедительно объясняет: 'Камерун, Лаос, Гватемала, Кипр…'
Это мир. Он логичен?
'Чушь! — в очередной раз отбрасывает мысли в сторону. — Причем здесь мир?'
Твоя работа завтра. Твой балансовый отчет. Жена на кухне. Дочка делает уроки. Надо купить зимние шины для 'Пежо', а денег нет… Это — логично. Таков мир. Таков?
Неожиданный звонок в дверь прервал философские изыскания несогласной с разумом души.
— Сережа, открой!
Ничто в мире не остановит Светкины телефонные сетования.
Сергей прошел в прихожую и щелкнул замком — он никогда не заглядывал в глазок. Как-то не сочетается с мужским характером. Смелого, уверенного, твердого, бесстрашного… Зря. Снаружи нарисовались несколько крепких мужских фигур — он попытался захлопнуть дверь, но не успел… Сильный удар заставил отлететь уверенный бесстрашный характер к стене — затылок вдребезги разнес зеркало, и на глаза навалилась темнота. Истерично закричала Светка, по прихожей звучно загрохотал тяжелый топот…
— Это он?
На лицо ощутимо брызнули водой. Разум плавал в красной вопящей мути, и не хотел выбираться наружу. Волны раз за разом накатывались, покрывая с головой и оставляя боль в затылке. Но зато не было света. И того, что заставляло содрогаться память…
— Что-то не производит впечатления.
Мерзкий, дребезжащий, противный голос. Он наверняка принадлежал толстой холодной жабе, с головы до ног покрытой бородавками. Обожающей комаров и мух…
— Составляющие совпадают на 60 процентов, больше не сможет дать никто, — ответил кто-то более молодой. — Проверили все возможности, на Эпсилоне тоже…
Цыпленок. Желторотый цыпленок, выпячивающий грудь. Пробующий петушить хвостик…
— Ладно… Приведите в норму. Сейчас он напоминает мокрую медузу.
Сергей с трудом разлепил глаза. Просторное помещение, вокруг — толпа людей. Постарался сфокусировать зрение — рядом на корточках молодой военный, в непонятном мундире, за ним… Бывают же у подсознания верные сравнения — обрюзгший силуэт, толстое лицо в складках, скользкое и гладкое, как у женщины. Маленькие водянистые глаза. Неприятнейшее лицо, и кажется — предмет подобострастия всех остальных…
— Где я?
— Очнулся? — жабоподобный расплылся в улыбке, и тоже присел на корточки — тугой живот сразу закрыл полмира. — Вот и ладушки! Ты у меня в гостях, родненький, — любишь гости? Привыкай, что тут поделаешь, придется к многому привыкать… Будешь паинькой, да?
Сергей напрягся и плюнул ему в лицо — сильный удар тут же откинул голову назад. Все мгновенно пришли в движение — руки прижали к полу, на рот легло мокрое полотенце. Не обращение как к малышу вызвало реакцию — разум заметно притупился на эмоции. А память и боль. Разбитое зеркало и истеричный крик жены…Толстяк отшатнулся, как от пощечины, лицо сразу приобрело брезгливое выражение: — Не хочешь по-хорошему?
Кто-то подал платок, он долго и тщательно вытирал лицо. Потом сверкнул глазами на остальных:
— Ублюдок должен стоять на задних лапках и просить у меня косточку! Еще вчера. У вас нет лишнего времени. Вперед.
Молодой вытянулся:
— Будет исполнено, Ваше величество…
Ваше величество? Король? Настоящий?
Бред… Плевать. Сергей снова потерял сознание.
Но до того, как заново окунуться в красную бурлящую муть — успел выхватить один необычный взгляд… Необычный, потому как резко контрастировал с всеобщим фоном злобы и равнодушия. Пожилой седой военный у стены улыбнулся, и в глазах плескалось одобрение…
2
Бред. Бред сивой кобылы… Пурпурная мгла наваливалась волнами, пытаясь задавить и размазать на чистом песке — потом отступала, откатывалась назад с звонким плеском, и разрешала минутную передышку…
'Ты фантазер, Сережа, — голубые Светкины глаза светились на фоне дворцов и королевских замков. — Как Иванушка-дурачок. Всегда витал в облаках, всегда грезил о каких-то душах, всегда думал о людях слишком высоко… Реальность другая, милый. В реальности — нет Зой Космодемьянских и Александров Матросовых. В реальности — каждый за себя…'
'Я не хочу такую реальность, — упирался Сергей. — Я хочу верить в людей, в их сердца…'
