Сам вождь единственно кому всерьез доверял, так это только отступникам и от своего прошлого, и от самостоятельного образа мыслей. Гордецам он не верил никогда. А люди с грехами из прошлого перед вождем, по его убеждению, уже ни за что не могли дать задний ход. Они целиком находились в его руках со всеми потрохами и прекрасно знали это. Как, например, знал генеральный прокурор и министр иностранных дел СССР академик товарищ Андрей Януариевич Вышинский. Разве может решиться на участие в каком-либо заговоре против товарища Сталина экс-меньшевик, прокурор Москвы еще Временного правительства, которого каждый раз прошибает холодный пот, когда он вспоминает, как он сам своей рукой в одна тысяча девятьсот семнадцатом году подписал ордер на арест дорогого Владимира Ильича? Если бы у вождя существовала возможность специально пропустить всех без исключения подданных через участие в ересях против признанного массами божества с непременным последующим раскаянием и признанием ошибок, он бы ею не пренебрег. Тогда бы дело построения коммунистического рая пошло бы гораздо успешнее и быстрее. Но… вождь не выбирает себе народ. Это народ выдвигает своего вождя. А дело вождя – работать с теми массами, которые ему предоставила история. Таково бремя вождя, таково бремя вождя… Но каково бы ни было кредо и бремя вождя, Ирочкина бабушка сумела переиграть своего противника, абсолютного монарха, прикрывающего свой тронный статус скромным званием генералиссимуса, сумела победить в борьбе за любимого человека, чтобы вернуть ему жизнь, когда, казалось бы, за его жизнь нельзя было дать и копейки. Нет, что ни говори, бабушка сделала свое дело – и сделала с блеском! – в условиях, когда у нее не было никаких возможностей для маневра, никаких ресурсов кроме скатерти и материалов для золотого шитья, но она умом и принесением в жертву гордости выиграла свою битву с ним за любимого человека и вытащила его из преисподней. Честь ей за это была и хвала и – скорей всего – прощение от Господа Бога за смирение, пусть и ложное, перед планетарным деспотом, исчадием адских сил.
Но сколько было других, готовых на любые жертвы людей, которым так и не удалось восторжествовать над злом или хотя бы на время обмануть Сталина и его систему в попытках спасения дорогих им жизней?! Система умела отбирать от жертвующих все, не давая взамен ничего кроме циничной издевки. Вся выручка шла сталинскому заведению. Им же – «винтикам» – не доставалось ничего. Не полагалось. История сталинизма почти не фиксировала осечек в делах генералиссимуса по подавлению подданных. Но они все-таки были. Выдвинутый и сформулированный Михаилом философский Принцип Недопустимости гомогенизации сущего выполнялся даже тут, ибо это был Закон Создателя, а не порождение мысли обыкновенных смертных.
Господь Бог создал неимоверное разнообразие сущностей как в типовом, так и в индивидуальном плане, равно как и предпосылки для дальнейшего умножения имеющегося разнообразия – создал именно для того, чтобы кому-то из обуянных гордыней и самонадеянностью смертных ни в коем случае не удалось перекроить Мир по своему убогому представлению и тем «облагодетельствовать» все человечество. Идеологам такого преобразования казалось достаточным сделать всех равными в рабском подчинении себе. А для себя за свое благодеяние они желали совсем немногого – заместить собой Господа Бога в сознании и жизни управляемых и покорных их воле людей. Какие перспективы рисовались в их больном воображении! Как они любили и нравились за это себе! Как им надо было заставить всех остальных любить ЭТО САМОЕ!
Но! Но какие бы усилия ни затрачивал тиран на оболванивание лояльных подданных и на истребление подозреваемых, не только виновных, в нелояльности к себе, подчистую их всех нельзя было истребить, как нельзя было заставить всех думать одно и то же, то есть лишь только то, что ВЕЛЯТ. Даже всех свидетелей самых законспирированных преступлений – и то невозможно было убрать и нейтрализовать, ибо Волей Всевышнего всегда оставался кто-то, чтобы в заданный час вынести свое свидетельство и обвинение против тех, кто прокладывал путь к совершенству и торжеству величайшей справедливости по трупам себе подобных.
