И опять же история засвидетельствовала, сколько жесточайших войн и гнуснейших преступлений против личности не только одобрялись церковью, но и прямо навязывались ею и государям, и простым верующим во имя торжества идей величественных Мессий. Это свидетельствует о том, что духовенство и его иерархи вовсе не удосужились внимательно читать священные Писания, которыми обязаны были руководствоваться.
Прочитав Библию, Михаил был поражен, насколько часто действительный смысл ее текстов трактовался священниками извращенно и неверно. Очевидно, их воспитывали на трудах богословов – комментаторов и комментаторов комментаторов, а в первоисточник заглядывали через пень в колоду. Логический анализ заменялся навязанными штампами и заклинаниями. Догматика превалировала над священным духом. Не приходилось сомневаться, что со словом Божьим в буддизме, исламе, иудаизме дело в этом смысле обстояло ничуть не лучше, чем в христианстве. Везде происходили кровавые стычки между так называемыми «ортодоксами» и еретиками, между представителями разных толков в принципе одного и того же вероисповедования, в которых каждая сторона отстаивала только свою правоту и настаивала на греховности и богопротивности суждений и убеждений оппонентов. Что было делать обыкновенному верующему в такой обстановке? Следовать за теми, кто победил оппонентов в войне, в рукопашной схватке, в суде инквизиции или в шариатском суде? И это предлагается признать торжеством Истины в вере?
А как результаты побед догматического духовенства внедряются в сознание взрослых и юных верующих, достаточно хорошо изобразил Марк Твен в своем несравненном шедевре «Приключения Тома Сойера и Геккельберри Финна». Бедный Том воспринимал обязательное хождение в воскресную школу как страшнейшее наказание, при котором у него от скуки глаза лезли на лоб, а единственная мысль, возникавшая за этим лбом, заключалась в том, как бы с наименьшими потерями для себя отбыть его. Это надо уметь – ухитриться добиваться отторжения веры от верующего при такой принудительной церковной педагогике. Узурпировав право на преподавание Истины, церковники больше заботились о сохранении собственной выгоды от своей монополии, нежели о формировании глубоко осознанных убеждений у верующих.
Размышляя над существом информационных процессов в человеческом обществе вообще, Михаил пришел к выводу, что искажение Истины имеет место при любых коммуникациях в любом реальном познавательном процессе, не только в процессе приобщения верующих к Богу церковными методами. Анализ этого явления позволил Михаилу сформулировать три Закона Судеб Истинных Знаний, полученных смертными либо непосредственно от Всевышнего, либо благодаря их благочестивым трудам, одобряемым Свыше.
Даже если считать, что достигший или удостоенный прозрения имеет в своей голове Истину в чистом виде, он, пользуясь далеко не совершенным естественным и специальным языком, не имеющим понятийно-лексических средств для точной передачи значения новых понятий, не может без искажений и ложных или неточных трактовок передать свое откровение или открытие другим лицам во всей полноте и со всеми нюансами, исключающими кривотолки. О том, как давно было замечено наблюдательными и вдумчивыми мыслителями данное явление, свидетельствовала древняя поговорка, исполненная невыразимого сожаления: «Реченная истина есть ложь».
И все же в устройство Мира было Свыше заложено нечто, со временем очищающее реченную Истину от недопониманий, от невольных или злонамеренных искажений, от тенденциозных трактовок, что позволяло Истине в конце концов занять подобающее ей место в знаниях, к которым допущено человечество, в чистом или почти абсолютно чистом виде.
В итоге рассуждений Михаила на этот счет Законы Судеб Истинных Знаний, сообщенных смертным, выглядели следующим образом:
Первый Закон. Получивший Свыше новые истинные Знания не может абсолютно точно и полно воспроизвести их в виде формализованной информации, предназначенной для передачи другим лицам.
Второй Закон. Информация об Истинных Знаниях при передаче ее от лица к лицу в процессе общественных коммуникаций обязательно сопровождается искажениями произвольного и / или непреднамеренного характера.
Третий Закон. С течением времени после многократных передач информация об Истинных Знаниях освобождается от искажений.
В последнем из этих законов, в третьем, устанавливается (или признается), что в результате многократных переходов из рук в руку, от головы к голове образ Истины в информации подвергается разнородным, нередко противоположным деформациям, соприкосновениям со смежными знаниями и в конце концов обретает должную форму – подобно тому, как помещенные в галтовочный барабан будущие шарики для подшипников в результате бессчетных соударений друг о друга и о ребристые стенки вращающегося барабана приобретают почти идеальную сферическую форму и гладкую поверхность.
