Скорей всего, на решение Гитлера продолжать бойню до последней возможности повлияли все эти мотивы. Но в том, что после Сталинграда он с ужасом констатировал крушение своего главного замысла, ради осуществления которого он и начал Мировую войну, сомнению не подлежит. Размах траурных мероприятий соответствовал не масштабу поражения даже в важнейшей, но все-таки локальной военной операции, а похоронам мечты Хаусхофера, Гитлера, Гесса и иже с ними. Кстати, и Хаусхофер и Гитлер покончили самоубийством вместе с верными женами. Гесса победители – союзники осудили на пожизненное заключение – хоть он и был одним из главных немецких военных преступников, но все же прямо не был причастен ни к созданию концлагерей и акциям массового уничтожения пленных и заключенных, ни к организации военной агрессии. Идеолог разбоя – это все равно, конечно, не мало. Но и дураку было ясно, что в Англию он прилетел с предложениями о мире. Так что вроде повесить его, как многих других коллег-партайгеноссе, было бы чересчур. И все-таки вопреки приговору его повесили, только не в середине или конце сороковых, а в 1987 году, уже в возрасте девяноста двух лет. Что же произошло? В берлинской тюрьме Шпандау Гесс к тому времени остался единственным заключенным. Других военных преступников либо уже выпустили, либо они уже умерли сами. Ежемесячно менялся комендант и персонал тюремщиков, уступая место коллегам из другой державы – победительницы. Каждый очередной военный комендант меньше всего хотел, чтобы старик Гесс скончался в его дежурство, а то хлопот не оберешься при составлении документации о смерти, да еще и под подозрение попадешь – не помог ли отчалить на тот свет раньше срока. Вместе с тем, в разных странах – и в Англии в том числе – ширилось движение за освобождение Гесса – дескать, отсидел дольше всех, аж с 1941 года, многих запачканных кровью военных преступников давно повыпускали, а он за куда меньшие преступления все сидит и сидит. Короче, в воздухе не на шутку запахло тем, что Гессу могут дать умереть вне тюрьмы. Однако, когда такая возможность приблизилась к осуществлению вплотную, во время дежурства британского коменданта произошло шитое белыми нитками так называемое «самоубийство Гесса». В реальность возможности именно самоубийства не мог поверить никто. Гесс был единственным заключенным и наверняка находился под круглосуточным и непрерывным наблюдением тюремщиков. Кончать счеты с жизнью ему было незачем, тем более, что и Горбачев уже не возражал против его освобождения, а это был, как указывали в то время англичане, в частности – премьер-министр Маргарет Теттчер, наиболее проблематичный момент. Но оказалось, что на самом деле наиболее проблематичным моментом для освобождения Гесса была позиция британской стороны – причем настолько существенным, что именно во время британского дежурства был повешен на шнуре электроудлинителя девяностодвухлетний старик. Что же так беспокоило британскую корону? Ответ мог быть только один. Что в случае освобождения Гесс заговорит о чем захочет. А захотеть сказать Гесс мог только о том, что он прилетел в Англию с мирными предложениями, а также с предложением о создании антибольшевистской коалиции. Если бы его миссия встретила разумный и благожелательный прием у британского руководства, то новейшая история середины и конца двадцатого века сложилась бы совершенно иначе.
