– Лучше сразу порвать, закончить красиво, на самом пике страсти… но у кого есть такая сила воли? Точно не у меня… и я еще таких не встречала. А когда начинаются страдания… в ход идет ущемленное самолюбие и гордыня… в том плане, что «как… меня не хотят?! как это?! я поставлю его на колени, он потеряет окончательно голову и всё для меня сделает!» Но не тут-то было… Это страшно на самом деле. Конечно, хорошо, что осознаешь всю реальность и свои слабые стороны… но, черт побери, даже от страданий получаешь кайф.
– Выход один – стать самодостаточной, полюбить себя и принять себя такой, какая есть, не пытаясь самоутвердиться за счет интриг и завоевания чужих мужчин.
– Клеопатра хорошо с этим справлялась. Голову с плеч долой. Как самка богомола после секса.
– Безголовые и были, не стоило напрягать палача.
– Я не могу просто взять и все оставить, не поддаться соблазну… не могу.
– Ты не одинока. Таких много.
– Бесперспективные мы.
– Тоже безголовые.
– Зато будет, что вспомнить. Главное – не разрушить себя.
– Зря не тратьте время: девки, любовницы – это временное увлечение для мужчин, не унижайте себя! Любовниц замуж точно не берут! Это отходы общества. Сколько слез пролито из-за вас, мрази! Сколько семей расстроилось! После этого нечего рассчитывать на СЧАСТЬЕ, слезы отольются!
– Друг моего отца недавно женился на своей любовнице. Все в этой жизни возможно. Кому как повезет.
– Ну и друзья у твоего отца… Тоже хочу таких друзей. А то на словах все герои, а как до дела доходит, по лавкам, по женам, по Фрейду.
– Какая речь о любви? Нельзя любить двоих… вы будете спорить, но делить постель с двумя «любимыми»… сами понимаете…
– Похоже, кто-то не пьет?
– Нет, опоздали к началу просто.
– Теперь придется повоторять пройденный материал.
– Налей им по двойной, Костя.
– Ну да… уж лучше иметь любовника… чем одной.
– Костя, ты чего им налил?
– Ты слишком молода, чтобы понимать, что к чему.
– Возраст здесь ни при чем, некоторые и в пятьдесят не поймут.
– Значит, пятидесяти мало, надо было начинать по сто.
– Хочешь поговорить по душам?
– Не. Завтра на работу.
Подушка полетела, полетела вслед Тино, едва он встал с кровати.
– Сколько раз тебе говорить, я Хуана, не надо называть меня Виктория, даже во сне. Если тебе нужна моя сестра, то ты ошибся адресом. Никакая я не Виктория. Понятно тебе?
– Именно. Мне уже давно все понятно. И тебе, наверное, тоже, – поймал подушку и положил на прикроватный пуфик Тино.
– Именно что? – неистовала голая женщина посреди постели, сотрясая свою большую грудь. Те колыхались. Тот самый случай, когда груди подрались из-за одного мужчины. Хуана сидела на кровати на коленях, руки ее никак не могли найти еще что-нибудь подходящее, чтобы запустить в Тино.
– Именно то, что ты не Виктория, ты Хуана.
– Придурок. Я не хотела тебе говорить, она уехала в Англию.
– Зачем?
– К своему рокеру. Ты слепой, что ли, я не пойму. Уже весь город о них знает. А ты будто не хочешь ничего видеть. Даже быки твои знают, наверное.
– Замолчи, дура. Она ничего не передавала?
– Письмо.
– Где? Где письмо? – подошел он резко к Хуане, та с испугом попыталась спрятаться в розовых цветах, потянув на себя простыню.
– Привет из Питера. Второй месяц продолжаю разрывать изжившие отношения… боюсь, что в скором времени останусь одна… подруга сказала, что это я сжигаю старые мосты, для постройки новых!
– А зачем в Питере сжигать мосты? Они же там разводные.
– Питер разводит всех на мосты.
– А Москва всю страну – на деньги.
– А Париж – на любовь.
– А Рим на Папу.
– А Венеция всех разводит на воде.
– Некоторые женщины входят в историю, другие попадают в истории. Разница в том, что первые обольщали мужчин, вторые ждали, когда их обольстят. Ждать не надо, мы же не в очереди, в конце концов, надо любить.
– Весь вопрос в том, как обольстить. Бывает, крутишься перед своим и в одежде, и без, не замечает.
– Под какую музыку?
– Идешь крутиться к плите.
– Музыка ни при чем. Здесь важны эмоции. Мужчины любят эмоциональных. Начинаешь зажиматься, прятаться, держать в себе – все, ты пропала. У тебя меняется химический состав. Сексом должно пахнуть, а не супом. Хорошенькой женщине время от времени надо выходить из себя – на людей посмотреть, себя показать.
– Да кто бы знал этого Отелло, если бы не Дездемона.
– Любовница – она переигрывает, как в театре.
– Может быть, вам надо как Валерии Мессалине?
– А кто это?
– Жена императора Клавдия. Она была настолько одержима сексом, что, когда ей не хватало домашних оргий, приходила в публичный дом и работала там проституткой.
– Кто-нибудь был в доме терпимости хоть раз?
– Спроси у мужа.
– Тоже кризис?
– Муж разлюбил или с работы уволили?
– Дураки, какие же вы дураки.
– Кстати, любовница умерла от сифилиса.
– От сифилиса не умирают.
– Страшнеют.
– Туда ей и дорога.
– Нет, сифилисом она страдала, а была убита по приказу своего мужа после того, как хотела совершить переворот в Риме с одним из своих любовников.
– Легко отделалась.
– Как звучит-то: «она страдала сифилисом», нет чтобы душой или сердцем.
– У таких нет души.
